Край Света. Невероятное путешествие к Курильским островам через всю Россию и Азию

Местоположение Еревана очень удобно для того, чтобы, используя его как базу, совершать вылазки по стране. Наутро, нагладив собаку до тактильного коматоза, мы сели в автобус и отправились в Гарни [4]. Нужно сказать, что Армения – страна храмов и монастырей. Посещенный накануне Санаин – великолепный пример, но далеко не единственный в своем роде – христианских тысячелетних церквей здесь десятки, если не сотни. Но даже если вы посмотрели их все и приехали в Гарни в самом конце, он все равно произведет должное впечатление. Потому что в отличие от всех остальных ему, во‐первых, плюс-минус столько же лет, сколько христианству вообще – его возвели в I веке в честь бога солнца Митры. А во‐вторых, это единственный оставшийся в Армении памятник языческой храмовой архитектуры. Гарни словно сошел со страниц учебника истории, с той части, где рассказывается о Древней Греции. Прямоугольный храм со множеством колонн, с атлантами, поддерживающими жертвенники, со ступенями по периметру, поднимающими его на этакий пьедестал. Здесь, среди Кавказских гор, увидеть подобное я ожидал меньше всего. Однако он прекрасно вписался в обстановку – с деревьев слетали розоватые лепестки, из репродукторов доносилась тягучая мелодия дудука. Храм стоял, как и две тысячи лет назад. Да, пусть то, что мы видели, было восстановлено из руин в советское время, но выглядело точно так же, как и до превращения в эти руины во время землетрясения XVII века.

Относительно недалеко, километрах в шести или девяти, расположился еще один монастырь, на этот раз христианский и действующий, – Гегард или, в полном варианте, Гегардаванк, что в переводе означает «Монастырь копья». Здесь несколько столетий хранилась одна из важнейших христианских реликвий – Копье Судьбы.

По легенде, когда римский воин Лонгин пронзил распятого Иисуса копьем, из раны того брызнула кровь и святая вода, которые, попав в глаза этого воина, исцелили его катаракту. Тогда Лонгин обратился в христианство, забрал копье и ушел проповедовать. После его смерти уже другой сподвижник проповедовал с этим копьем. Вообще, вся мировая история учит нас, что проповедовать, когда у тебя есть копье, гораздо проще и продуктивнее, чем когда его у тебя нет.

Издали Гегард, приютившийся на склоне ущелья, выглядел весьма скромно – как небольшая церковь. Различные оттенки крупных блоков, составлявших стены, придавали ему сходство с лоскутным одеялом. С трех сторон храм опоясывала стена хозяйственных построек, а с четвертой прикрывала скала. Она же скрывала его главное волшебное свойство – внутри монастырь был больше, чем снаружи. Сжимающие Гегард утесы не ограничивали его, напротив – служили часовнями, церквами и притворами.

Здесь у нас была назначена встреча. Коротая время, мы спустились к ручью, расположившись в уютной беседке. Вова с Настей то заговорщицки переглядывались, то не выдерживали и рассказывали какую-нибудь огненную историю про персонажа, которого мы ждали уже с минуты на минуту.

Заочно я уже знал, что его зовут Левон, что они познакомились пару лет назад в Ереване, что ему лет шестьдесят, и он классно катается на роликах. И что одна из самых первых фраз, которую мои друзья услышали от него, звучала как «до начала групповухи 15 минут», и заставила Настю смутиться и погрузиться в размышления, обязательно ли участвовать в гостях в оргиях или можно ограничиться чаем.

Конечно, после этого они сразу же добавили, что это у него шутка такая. Ну-ну.

Левон ворвался в нашу сонную сиесту седовласым и седобородым смерчем. За следующие полчаса он успел спеть в пещерном храме, демонстрируя акустику, заехать к другу на дегустацию меда и убедить перекрывшую дорогу толпу демонстрантов пропустить его машину. И где-то в этом процессе сообщить нам, что мы все едем к его друзьям на самые вкусные в мире шашлыки и отказ, если он вдруг будет, будет проигнорирован.

Шашлыки проходили на строящейся даче друга Левона. Большинство гостей уже прибыло. По армянским меркам камерное мероприятие – всего человек десять. Стали знакомиться. Огромный плюс путешествий по бывшим советским республикам – отсутствие языкового барьера. По-русски говорят практически все. Когда, увлекшись обсуждением, кто-нибудь переходил на армянский, его тут же поправляли словами: «Давайте проявлять уважение к нашим гостям и говорить по-русски».