Край Света. Невероятное путешествие к Курильским островам через всю Россию и Азию

И это замечательно не только оттого, что наши шансы на выживание резко возросли, но и потому, что когда окружающие пейзажи не размазываются и ты не жмуришься от перспективы размазаться самому, ты видишь невероятно красивую дорогу. Путь из Хор Вирапа в сторону Гориса прекрасен – снежные шапки гор то подползали совсем близко, пытаясь схватить нас за колеса, то расступались в стороны. Иногда, забравшись повыше, машина воображала себя самолетом и въезжала в облако. Видимость из иллюминатора в такой момент сокращалась метров до десяти, а скорость передвижения падала, чтобы из-за вызванной дырявым асфальтом турбулентности у нас шасси не отвалились.

Через час мы помахали «Газели» с немногословным водителем рукой и подвисли на повороте на время, достаточное, чтобы замерзнуть, нацепить на себя всю одежду и снова замерзнуть на пронизывающем ветру. После этого нас подобрал старенький «КрАЗ». В кабине помимо водителя Миши был еще его друг, места мало, поэтому туда отправилась Настя, а мы с Вовой полезли в кузов. Дорога снова зазмеилась под нами. Насмотревшись, солнце начало спускаться за горизонт, подсвечивая на прощанье розоватым светом горные вершины, а мы провожали его взглядом, держась за ржавые борта. Это был один из тех моментов, когда тебя охватывает восторг от того, что ты существуешь, и от того, что ты существуешь именно здесь и именно сейчас.

Вскоре друг нашего водителя вышел, и мы с Вовой, окончательно продрогшие после заката, переместились в кабину. «КрАЗ» ехал медленно, неторопливо. Нас окружили сумерки. Слева Нагорный Карабах. Совсем близко, почти вплотную – в некоторых местах граница проходила прямо по дороге. У Миши там сыновья – ушли воевать. Каждый день он молился, чтобы они вернулись живыми.

У придорожной кафешки сделали остановку.

– А вы где ночевать-то планируете сегодня? – спросил Миша, отпивая кофе из маленькой зеленой чашечки в белый горошек. – А то, может, остановитесь у меня, в Капане? Через пару часов доедем уже.

Капан находился дальше, чем мы планировали остановиться сегодня, и назавтра нам пришлось бы какое-то время ехать обратно, чтобы попасть в Татев. Но с другой стороны – уже опустилась ночь, и где еще найти в это время пристанище? Мы с благодарностью приняли Мишино предложение. Что ж, быт устроен, и можно расслабиться.

А затем что-то пошло не так.

* * *

…Спустя полчаса на окраине Гориса Миша бежит за отъезжающей фурой и лупит ее по борту какой-то железякой.

– Что случилось, Миша?

– Да у нас машина на трассе сломалась, надо груз забрать. Я думал, он поедет, слил ему соляру, а он уехал домой.

…Мы мчим сквозь темноту. Миша пытается дозвониться, но абонент не берет трубку. Миша ругается по-армянски.

– Что теперь, Миша?

– В Капан не могу ехать – это еще два часа, мне соляры не хватит.

Миша пытается догнать уехавшую фуру. Гонка-преследование на «КрАЗе» по серпантину. Миша матерится по-русски. Одной рукой крутит руль в поворотах на 180 градусов, другой прижимает к уху телефон, в который громко ругается на кого-то, третьей мигает дальним светом, пытаясь привлечь внимание быстро удаляющейся машины.

Нас обгоняет другой грузовик. С помощью фар, криков и такой-то матери Мише удается его остановить.

– Дальше он вас отвезет.

– То есть как? Мы поедем к вам без вас?

– Все нормально, он знает, куда везти.

Перекидываем рюкзаки из кузова в кузов.

– Он отвезет нас к вам?

– Не беспокойтесь, он знает, куда везти.

Оставив свой телефон на случай, если вдруг что, Миша уезжает. Новый водитель смотрит на нас: «Куда вам?» Какой-то сюр. Звоним Мише.

– Миша, куда он нас везет?

– Все в порядке, он знает.

– Миша, он не знает!

– Дайте ему трубку.

Дальше разговор по-армянски. Водитель кладет трубку.

– Куда вам?

– А что сказал Миша?

– Что вам надо в Капан.

– К нему в гости?

– Нет, конечно, там же нет никого.

…Останавливаемся у какой-то кофейни. Потолок в разводах от протекшей крыши, сбоку печка, в углу старое птичье гнездо. Тут можно переночевать.

Хозяин наливает кофе: «Знаешь Новосибирск, братан-джан? Хороший город. Я там сидел…»

16 апреля Где-то между Горисом и Капаном

Полночи Братан-джан (как мы про себя окрестили нового знакомого), оказавшийся профессиональным шашлычником с судьбой перекати-поля, развлекал нас рассказами из своей жизни. Обращался он в основном к Вове, коего сразу принял за своего. Надо отдать должное, Вова обменивался с ним байками на равных, кофе пил не меньше, а сигаретным дымом они вдвоем заполняли комнату до состояния грозового облака минут за двадцать. Когда местоположение собеседника начинало определяться исключительно на слух, комнату проветривали. И снова закуривали. Братан-джан очень уважал блатняк, а конкретно одну песню, в которой женщина рассказывала, как полюбила уголовника и что из этого вышло. За ночь на бесконечном повторе она сыграла сотню-другую раз, став привычным, но оттого не менее раздражающим фоном.