Крах политической доктрины императора Павла I, или Как нельзя управлять страной

Отношение Александра Павловича к «польскому вопросу» было наиболее последовательным в течение всей его жизни. Безусловно, подобные взгляды сформировались у него под влиянием князя Адама. «Мы часто беседовали с Александром Павловичем о Костюшко, к судьбе которого великий князь относился с большим сочувствием», – писал Чарторижский[233]. Александр считал, что Польше нужно предоставить автономию и ввести там «основные законы». Позже часть этих проектов он осуществил на практике. Кроме того, он считал, что русским есть чему поучиться у поляков: у них уже действовал сейм, дворянство имело политические права. В Польше не было объединяющего начала, постоянные усобицы ослабили страну. Поэтому под покровительством России Польша будет процветать.

В конце лета 1798 г. князь Адам Чарторижский получил пост посла в Сардинии, что было фактически высылкой за границу. После его отъезда кружок распался окончательно: Новосильцов и Чарторижский были за границей, а вернувшийся в Россию в июне 1798 г. Кочубей в сентябре 1799 г. вынужден был уехать в деревню.

В это же время изменяется отношение Павла I к своему сыну и наследнику; другим становился и климат при дворе. В начале 1799 г. ослабевает влияние А.А. Безбородко, который благоволил к кружку Александра Павловича, в том же году он умирает. Император стал более подозрительным и перестал доверять, в первую очередь, жене и старшим сыновьям. В придворных кругах появились слухи о сумасшествии Павла I.

Великий князь недолго оставался в одиночестве: неустойчивое положение, страх потерять право наследовать престол и недовольство деспотической политикой императора в целом заставили великого князя Александра и его «молодых друзей» сойтись с людьми, которые готовили заговор против Павла. Нет сомнений, что Александр не питал личной ненависти к отцу, но после долгих колебаний все-таки принял участие в заговоре, чтобы «спасти Россию».

Превращение идеи заговора против императора Павла в организацию заговорщиков приходится на 1799 г., когда во главе оппозиции встал граф Петр Алексеевич Пален. Боевой генерал, участник турецкой войны в конце царствования Екатерины II, он при Павле I был курляндским генерал-губернатором, в марте 1797 г. был отстранен от должности за оказание князю Платону Зубову почестей, когда тот проезжал через Ригу. Затем Павел I сменил гнев на милость, и в 1798 г. Пален был вызван в столицу и назначен петербургским военным губернатором. До конца царствования императора он оставался его доверенным лицом и стал фактически вторым человеком в государстве. При дворе П.А. Пален заслужил репутацию «человека честного и не способного злоупотреблять доверием императора»[234]. Как писали о нем современники, он сам никогда не смущался и никому не доверял.

Встает вопрос: почему П.А. Пален, имевший, казалось бы, все блага от царствующего монарха, руководил заговором против него? Сам Пален объяснял это отчасти возвышенными побуждениями: «Состоя в высоких чинах и облеченный важными щекотливыми должностями, я принадлежал к числу тех, кому более всего угрожает опасность, и мне настолько же желательно было избавиться от нее для себя, сколько избавить Россию, а может быть и всю Европу от кровавой и неизбежной смуты».[235]

П.А. Пален хорошо понимал, что расположение императора переменчиво и он может лишиться не только должности, но и жизни. Однако его подчеркнутое желание избавить Россию от деспотизма императора Павла позволяет предположить, что он придерживался либеральных взглядов на образ правления; был сторонником договорного происхождения власти.

Для удачного осуществления переворота, по мысли Палена, было необходимо; во-первых, добиться наконец согласия цесаревича Александра Павловича; во-вторых, организовать прибытие в столицу верных Палену людей; в-третьих, заручиться поддержкой генералитета и офицерства и настроить петербургское общество против Павла I в пользу наследника престола.

Привлечением к заговору великого князя Александра Павловича занимался Н.П. Панин, давно и хорошо знавший наследника. Но даже ему сделать это оказалось далеко не просто. Зимой 1799/1800 г. Панин «впервые намекнул об этом плане великому князю». Тогда он завел речь о возможном регентстве в связи с душевной болезнью Павла[236]

. «Граф Панин представил ему те несчастья, которые неминуемо должны явиться результатом царствования Павла I, если оно продлится. Только на него одного [цесаревича Александра. – Н. К.] нация может возлагать доверие, только он способен предупредить роковые последствия. Причем Панин обещал ему арестовать императора и предложить ему, великому князю, от имени нации бразды правления». Наследник вначале был возмущен такими речами. Панин же продолжал настойчиво призывать его «спасти отечество», и великий князь задумался и очень долго «слушал, вздыхал и не говорил ни слова»[237].