Крах политической доктрины императора Павла I, или Как нельзя управлять страной

Технически переворот был осуществлен блестяще. Основная заслуга принадлежала здесь генералу Беннигсену. Он вел себя в ту ночь очень хладнокровно и четко всем руководил. Беннигсен стоял во главе одного из отрядов, видимо, первым вошел в спальню к Павлу, заявил императору, что тот арестован, и… вышел. Он не желал присутствовать при убийстве, прекрасно понимая, что это не будет радостно встречено Александром Павловичем и может повредить его дальнейшей карьере.

П.А. Пален, стоявший во главе другого отряда, явился, когда все уже закончилось. Это дало повод думать, что он действовал двулично, то есть в случае неудачи заговора явился бы на помощь императору[255]. Едва ли это так. Во-первых, отряд Палена состоял из офицеров, которые ненавидели Павла I. Во-вторых, участники заговора зашли слишком далеко и были готовы на все. Отступление стало уже невозможным. Сам Пален объяснил Ланжерону свое «опоздание» следующим образом: «Император погиб и должен был погибнуть. Я не был ни очевидцем, ни действующим лицом при его смерти, я предвидел ее, но не хотел в ней участвовать, так как дал клятву великому князю Александру»[256]

. Пален не хотел формально нарушать слова, данного им будущему императору, тем более что надеялся стать доверенным лицом нового монарха. Появившись в Михайловском замке, Пален сразу же взял в свои руки политическое руководство, назначил Беннигсена новым комендантом замка и поручил ему распоряжаться военными.

Поведение членов императорской фамилии в ту ночь не было однозначным. Великие князья Александр и Константин участвовали в заговоре. Наследник был пассивен и удручен тем, что знает о происходящих событиях. Он, возможно, надеялся, что его отцу сохранят жизнь, но вполне возможно, что и понимал нереальность этого. Узнав о смерти отца – залился слезами. Цесаревич Константин так охарактеризовал его поведение в ту ночь: «Император Александр предавался в своих покоях отчаянию довольно натуральному, но неуместному. Пален приходит за ним, грубо хватает за руку и говорит по-французски: „Будет ребячиться, идите царствовать, покажитесь гвардии“»[257]. Александр растерян и подавлен – он ведь, пусть косвенно, стал отцеубийцей. То же чувствовал и Константин.

Императрица Мария Федоровна, видимо, не была посвящена в заговор, но вполне возможно, что она знала о нем или, по крайней мере, догадывалась. Поэтому ночью она быстро сообразила, что происходит в покоях ее супруга. Первой ее реакцией была не тревога за мужа и императора, а попытка взять ситуацию под свой контроль, тем более что Александр пребывал в нерешительности, а прав у нее было не меньше, чем у Екатерины II. Однако, видя, что ее никто не поддержит, Мария Федоровна предалась чуть запоздалой скорби по умершему супругу. В ночь с 11 на 12 марта в императорской семье бушевало множество страстей и амбиций, не было только сожаления о смерти отца, мужа, императора.

Правление императора Павла возбудило к нему ненависть дворянства, а его фигура стала олицетворением тирании. Однако прочие сословия приняли эту весть равнодушно, а солдаты столичных гарнизонов – весьма холодно. Убедившись, что Павел действительно умер, привыкшие подчиняться, они спокойно присягнули Александру I: «Все одно: кто не поп, тот и батька».

Последний дворцовый переворот был блестяще организован и безупречно технически исполнен. В первую очередь потому, что его руководители скрыли от массы исполнителей, гвардейских генералов и офицеров, свои идеи об установлении «непременных законов» и уничтожении деспотизма. На Александра I легло тяжелое бремя отцеубийцы, Константин Павлович, как показала история, принял для себя решение никогда не занимать российского престола, так как «могут убить, как отца убили». Да, заговорщиками двигали благие идеи, но их победа оказалась пирровой.

Глава 9

«Будет ребячиться, идите царствовать!»: начало правления императора Александра

Великий князь Александр Павлович оцепенел: император Павел, его отец, был убит. Он участник заговора, отцеубийца! От этого бремени он не смог освободиться всю свою жизнь.

Началось новое царствование.

Начало правления императора Александра I совпало с началом нового столетия, что показалось его современникам очень хорошей приметой. Дворянство, офицерство, вне зависимости от своих политических убеждений, были рады окончанию правления императора Павла I. По Петербургу в списках ходили стихи неизвестных авторов, порицающие Павла I и фактически оправдывающие цареубийство, о котором в то время знали очень многие:

Тирана истребить есть долг, не преступленье,И, если б правде сей внимали завсегда,У нас бы не было тиранов никогда,Имел бы на земле закон единый царство.