Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Первые архивные упоминания о Беретте относятся к еще более раннему времени. В 1526 году Бартоломео Беретта продал 185 оружейных стволов Венеции за 296 дукатов[811]. То есть каждый ствол стоил примерно столько, сколько за месяц получал неквалифицированный работник. Стволы, поставляемые Береттой, предназначались для аркебуз. (Как уже говорилось ранее, аркебузиры должны были сами обеспечивать себя оружием, но при этом они получали более высокое вознаграждение.) Конечно, один лишь ствол – это еще не оружие: требовался замок (для воспламенения пороха) и деревянный приклад. Так появилась фраза: «замок, приклад и ствол». Во время войны аркебузы чаще всего имели фитильный замок. В этом механизме использовался длинный, медленно горящий фитиль, который соприкасался с порохом. Чтобы оружие стреляло, фитиль должен постоянно тлеть. При этом аркебузир всегда носил при себе пороховницу – так что жизнь его была довольно опасной. На рубеже XV–XVI веков появился альтернативный механизм – колесцовый замок, работающий по принципу завода часов (часовщики давно уже использовали этот механизм). Пружину заводили ключом, а после нажатия на спусковой крючок пружина приводила в действие колесико и опускала на неаго курок с кремнем. Искра воспламеняла порох. Нужда в фитиле отпала. Историки долго спорили, был ли этот механизм изобретен Леонардо да Винчи (чертеж колесцового замка есть в «Атлантическом кодексе»), или его создателями были германские механики, а Леонардо лишь зарисовал пример того, что видел в действии. Мы вряд ли найдем ответ на этот вопрос, но вполне возможно, что работавший с Леонардо в 1490-е годы мастер Джулио Тедеско (то есть Юлий Германский) привез этот механизм в южную Германию и еще более его усовершенствовал. Мы точно знаем, что в начале XVI века в Германии уже было налажено производство колесцовых замков. Археологические эксперименты, проведенные в 1980-х годах, показали, что Леонардо мог разработать ключевые моменты производства таких замков и передать эти навыки Джулио, который работал с ним с 1493 по 1499 год[812].

Колесцовые замки были довольно ненадежны и так и не получили столь же широкого распространения на полях сражений, как фитильные. Чаще всего ими пользовались индивидуально, поскольку они становились все меньше и меньше. Появилось оружие, которое сегодня мы назвали бы пистолетом. Его можно было зарядить заранее, а потом спрятать под одеждой и в случае необходимости выхватить и выстрелить совершенно неожиданно. Короче говоря, это было идеальное оружие для преступлений – так, в 1569 году недовольный чем-то монах стрелял в кардинала Карло Борромео. Кардинала чудесным образом защитило расшитое одеяние, он выжил и видел, как казнили покушавшихся на него заговорщиков[813]. Но для тех, кого не защищала аура святости, это оружие было крайне опасным. Тем не менее оно многих интересовало. Одним из первых пистолет с колесцовым механизмом в 1507 году купил кардинал Ипполито д’Эсте, младший брат «герцога-пушкаря» Феррарского, Альфонсо. Осознавая опасность нового оружия, Феррара в 1522 году запретила использование колесцового механизма. Габсбурги сделали это еще раньше – в 1517 году они приняли закон о контроле над оружием[814]. Другие же правители, и в том числе Генрих VIII, осознавали мощный потенциал нового механизма. В 1537 году один из приближенных Генриха, сэр Питер Мьютес, был послан в Италию, чтобы убить одного из главных католических противников английского короля, кардинала Реджинальда Поула. Миссия эта провалилась, но выбранным оружием был именно пистолет[815].