Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Победа при Лепанто не сулила значительных геополитических преимуществ победителям – к концу десятилетия османы (при поддержке французов) усилили контроль над побережьем Северной Африки. Но она имела важное символическое значение. Обе стороны видели в исходе сражения результат божественного вмешательства. Турки не понимали, почему Бог отвернулся от них, зато в пропаганде Контрреформации триумф при Лепанто рисовался божественным провидением. Пий V заказал Джорджо Вазари новые фрески для Зала Реджиа – зала приемов королей и императоров в Ватикане[1006]. Одна из фресок изображает подготовку к сражению: художник нарисовал невероятно ровные линии галер, а на переднем плане аллегорические женские фигуры, символизирующие христианские державы, и скелет Смерти, устрашающий врага. На другой фреске был изображен хаос сражения – и снова с аллегорическим элементом: Бог и ангелы с небес отгоняют вражеских демонов

[1007]. Фрески украсили и палаццо Колонна – там работали многие известные художники, в том числе Тициан, Тинторетто и Веронезе.

Тицианова «Аллегория битвы при Лепанто» увековечивает и сражение (на заднем плане), и рождение наследного принца Фердинанда Испанского (1571–1579). Хуан Латино называл младенца «возлюбленным принцем, дарованным небесами всем нам»[1008]

. Отец держит на руках младенца, которого приветствует крылатая фигура Победы. На переднем плане изображен полуобнаженный плененный турок. Паоло Веронезе также написал картину в честь этого события по заказу церкви святого Петра Мученика на венецианском острове Мурано. Он изобразил сражение в нижней половине картины, а наверху святых, сопровождаемых львом, символом Венеции и святого Марка. Святые обращаются за помощью к Деве Марии, и ангел осыпает пылающими стрелами турецкий флот. Тинторетто включил фреску с изображением сражения в оформление Палаццо Дукале в Венеции, но эта фреска погибла в пожаре спустя несколько лет. Тинторетто написал также портрет командующего венецианским флотом Себастьяно Веньера на фоне сражения с ангелом над головой. Веронезе изобразил Веньера на огромном холсте для зала Коллегии в Палаццо Дукале (в этом зале собирался правящий совет города). У Веронезе Веньер возносит благодарность за победу Христу Спасителю. Здесь же присутствует символический лев, а также фигуры Веры и Справедливости: грандиозная картина должна была вселять патриотические и религиозные чувства в правящую элиту Венеции. Победа при Лепанто была увековечена и в Испании. Переехавший из Италии в Испанию Эль Греко (Доменикос Теотокопулос родился в венецианской колонии на Крите) изобразил дона Хуана Австрийского, Филиппа II, дожа Венеции и папу Пия V на картине «Поклонение имени Христа» для грандиозного королевского монастыря Эль-Эскориал.

Искусство не ограничивалось коридорами власти. Появились многочисленные популярные поэмы, памфлеты и гравюры, превозносящие победу венецианцев и осмеивающие промахи османов. «Благородные сыны Ромула, – писал в поэме, посвященной Себастьяно Веньеру, Джованни Баттиста Амальтео, – стремительно и яростно сражались под огнем и копьями дикарей»[1009]. В 1572 году победа стала темой ежегодного венецианского карнавала. Были явлены фигуры Веры и Победы: Вера поражала турецкого змея, а победа – турецкого раба

[1010]. Папа Пий V в честь победы объявил на 7 октября новый праздник – Пресвятой Девы Марии Победы, позже превратившийся в праздник Пресвятой Девы Марии Розария. Все считали, что победа была одержана благодаря заступничеству Девы Марии. (На этом этапе католических реформ поклонение Деве Марии приобретало все большее значение.) Юбилейный 1575 год стал удобным поводом для выпуска особых папских индульгенций и осознания Рима как мировой державы[1011]

.

Жестокое убийство Маркантонио Брагадина вдохновило Тициана на создание картины «Наказание Марсия». Картина была написана в период с 1571 по 1576 год. Сюжет был позаимствован у Овидия: сатир Марсий проиграл Аполлону в музыкальном состязании, за что с него живьем содрали кожу[1012]. Описание этой мифической сцены у Овидия заставляет читателей содрогаться от ужаса: