Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Известия о судьбе Брагадина объединили Священную лигу, раздираемую разногласиями между бывшими врагами. Габсбурги, например, возражали против действий командующего венецианским флотом Себастьяно Веньера при подавлении мятежа. Те же известия достигли и Османской империи. Там было больше поводов для радости, но были основания и для споров – не в последнюю очередь о том, где должен зимовать османский флот в 1570–1571 годах. Фамагуста была стимулом для обеих стороны: османам хотелось закрепить успех, Священная лига пылала жаждой мести.

Флоты встретились 7 октября 1571 года в заливе Патраикос, примерно в сорока морских милях от Лепанто (ныне носящем греческое название Нафпактос). Оценки численности флотом разнятся, но все сходятся в том, что у османов было больше кораблей, а у Священной лиги – больше пушек. У христиан было более двухсот галер (из них половина принадлежала Венеции, а большая часть оставшихся – испанцам) и полдюжины крупных венецианских галеасов, способных нести тяжелые пушки[1000]. Османский флот насчитывал около трехсот кораблей. Это морское сражение должно было вестись с близкого расстояния, поэтому очень важна была численность живой силы. Гребцы на венецианских галерах были наемными и могли сражаться. Кроме того, рабов на галерах Священной лиги расковали и пообещали им в случае победы свободу. В поэме, посвященной командующему Габсбургов, дону Хуану Австрийскому, Хуан Латино, бывший раб, ставший профессором университета Гранады, дал яркий портрет мавританского гребца, которому капитан угрожает жестоким наказанием, если тот предательски решит помочь туркам. И тот гребет, «зажатый между смертью и свободой, подвергаясь смертельной опасности» и с тоской вспоминая «поля своей милой родины»[1001]

.

Два флота начали сближаться. Венецианские галеасы открыли «ураганную канонаду» – они воспользовались попутным ветром, который гнал дым от их пушек прямо на турецкие корабли. За четыре часа сражения появилось «бесчисленное множество мертвых и раненых». Галеры раскалывались пополам, пылали или тонули, на поверхности моря плавали трупы, пустые бочки, сломанные весла[1002]. Среди погибших был командующий османским флотом, шурин султана Селима II, Али-паша. Его голова стала испанским трофеем. Ее выставили на пике, чтобы деморализовать противника. Позже поэт мрачно описывал этот жестокий трофей, «сочащийся несчастной, черной кровью»

[1003]. После канонады корабли пошли на абордаж. Галеры сблизились, и началась рукопашная. Сверкали мечи, кривые турецкие сабли, кистени, ножи, звучали выстрелы и взрывы. Немногие уцелели в этом бою[1004]

. В одной поэме о битве при Лепанто описывались гонимые волнами разбитые корабли, заваленные трупами. Морские птицы то и дело пикировали на израненные тела, радуясь щедрой добыче. Вода на многие мили покраснела от пролитой крови[1005].

В этом сражении христианам сопутствовала удача. Османский флот находился в море так долго, что это не могло не сказаться на его боеспособности. Дождя не было до самого вечера, что позволило эффективно использовать пушки, – и Священная лига получила преимущество. Ветер тоже был на стороне христиан, равно как и преимущество в живой силе. Но победа была одержана дорогой ценой: Священная лига потеряла около восьми тысяч убитыми. По сообщениям в Венецию, потери османов были вдвое больше. Когда известия достигли папы Пия V (Антонио Гисльери был избран понтификом в 1566 году), османские потери исчислялись уже двадцатью тысячами, а кроме того, «было взято большое множество пленников» и освобождено пятнадцать тысяч христианских рабов. Пий был счастлив: в письмах к христианским правителям он предсказывал новые победы и восторгался дарованной Господом победой. В Риме начались празднества и фейерверки – как почти восемьдесят лет назад, при известии об испанской Реконкисте и поражении мусульманских правителей Гранады. Тогда тоже устраивали артиллерийские салюты, а 7 октября даже намеревались сделать праздником. Пий, несомненно, был бы рад, узнав, что в XXI веке в римском метро появится станция «Лепанто», а во многих итальянских городах будет виа Лепанто.

Папа надеялся, что далее последует кампания по освобождению Святой Земли, но этим надеждам не суждено было сбыться. Пий умер в 1572 году: пышную гробницу папы в церкви Санта-Мария Маджоре украшают барельефы с изображением победы при Лепанто и поражения французских протестантов при Монконтуре в 1569 году. Разногласия между христианскими союзниками повлияли на эффективность морских сражений тем летом. Испанский командующий, дон Хуан Австрийский (незаконнорожденный сын Карла V), сосредоточился на Тунисе, в 1573 году захватил его, но в следующем году вынужден был отступить под натиском османов. А тем временем Венеция заключила односторонний мир с османами. По договору Венеция признавала потерю Кипра, выплачивала османам 300 тысяч дукатов и уступала значительные территории в Далмации.