Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Смысл работы Макиавелли и развитие его карьеры долгое время вызывали споры среди ученых. Текст «Государя» толковали по-разному. Слава и популярность этой книги в разные исторические периоды и в разном контексте объясняется ее двусмысленностью. Некоторые считали Макиавелли убежденным республиканцем, а его книгу сатирой. Как можно всерьез писать о «выдающейся добродетели» Чезаре Борджиа и одновременно восхищаться его жестокостью? (Добродетель – главная концепция «Государя», но в этой книге основной смысл термина – «навык», «умение» или «власть», а также мужественность, а не только добродетель нравственная.) В последнее время в «Государе» стали видеть не откровенную сатиру, а иронию, поскольку в книге даются тактические советы правителя и сразу же описываются возможные промахи и ошибки: возможно, это рассказ о правителях-неудачниках (примером чего может быть сам Борджиа)[332]. Все сходятся в том, что «Государь» – не набор советов по превращению Флоренции в княжество. Флоренция – город с богатой историей республиканского правления, пусть даже и не самого удачного и закончившегося формированием несбалансированного режима, склонившегося к интересам одного социального класса[333]. В тот момент почти никто не считал перемены хорошей идеей (хотя мнения об улучшении ситуации разнились). Другие толкователи «Государя» считали, что Макиавелли хотел видеть в правителе спасителя (ему самому нужно было спасение после изгнания). Многие сосредоточивались на риторической ценности его труда: его тексты должны читаться в свете того, кого они были призваны убедить. Макиавелли стремился установить и сохранить верховенство закона, а для этого в разных условиях требовались разные действующие лица: государь может сформировать систему законов, но поддерживать их должен народ[334].

«Государь» был написан во время изгнания Макиавелли из Флоренции, после попыток вернуть себе место в системе управления – и после пыток, о влиянии которых на него многие до сих пор спорят[335]. Возможно, это была попытка заработать на жизнь (заработка у Макиавелли больше не было). Его книгу следует рассматривать в контексте продолжающихся войн и, в частности, в свете поражения французов при Новаре (об этом мы поговорим позже) и других конфликтов в Средиземноморье. Ранее Макиавелли видел во французах потенциальных спасителей Италии (не как завоевателей, а как союзников в борьбе с Испанией). Но к 1510-м годам его мнение изменилось. Теперь свои надежды он возлагал на государя, о котором писал в своей книге[336]. У Макиавелли был весьма негативный взгляд на положение Италии и Европы в целом. Он замечал, что Фердинанд Арагонский, к примеру, «всегда использовал религию в собственных целях […] преследуя и изгоняя мавров из своего королевства: не может быть примера более жалкого и более необычного, чем он». По мнению Макиавелли, Фердинад прикрывался религией, чтобы оправдать нападение на северное побережье Африки для создания там испанских аванпостов[337]. Тем не менее Макиавелли высоко ценил Фердинанда и его «великие деяния»: историю этого короля он рассказал в главе о том, как должен действовать государь, чтобы заслужить высокую оценку.

Ко времени завершения работы над «Рассуждениями» в 1519 году (работу он начал намного раньше, вскоре после общения с Чезаре Борджиа) взгляды Макиавелли серьезно изменились. «Рассуждения» – книга гораздо более гуманистическая, чем «Государь»: как исследователи Нового Света рассматривали античные труды как призму для восприятия собственных открытий, так и Макиавелли видел в них основу гармоничного управления государством[338]. «Рассуждения» – книга очень республиканская по духу, не принимающая тиранию и монархию. В ней Макиавелли пишет, что два слабых правителя один за другим – это катастрофа для государства. В контексте Флоренции, которая вернулась под управление Медичи, то есть все более автократического режима, текст Макиавелли явно направлен против правящей семьи, хотя критика в адрес Медичи весьма завуалирована[339]. Макиавелли был противником не только феодальной знати, но еще и весьма критически относился к папству. В «Рассуждениях» он писал, что «народы, наиболее близкие к римской Церкви, главе нашей религии, оказываются менее всего религиозными». Он с похвалой отзывался о Джанпаоло Бальони и писал, что, если бы ему в 1506 году удалось убить Юлия II, «он заслужил бы всеобщее восхищение силой его духа и оставил бы после себя вечную память, потому что он первый показал бы прелатам, сколь малого уважения заслуживают те, кто живет и правит, как они»[340]. Не следует думать, что Макиавелли враждебно относился к религии: он был критичен, но считал религию политической необходимостью[341]. С другой стороны, роль Фортуны (в противоположность воле Господа) в его книгах и постоянная критика в адрес пап сделали его объектом церковной цензуры.

Но если Макиавелли и был угрозой для Медичи и папства, вскоре на сцене появилась угроза куда более серьезная – Мартин Лютер.