Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

В этой книге мы не будем подробно описывать возвышение Лютера. Но суть его теологии можно понять только в свете природы церковного руководства XVI века и в контексте реформ и войны. В идеях Лютера можно выделить три ключевых момента. Первый – это священство для всех верующих. Он считал, что священники не должны быть особой кастой, единственно способной толковать слово Божие. Впрочем, на практике этот принцип был быстро забыт протестантскими церквями, хотя принцип равенства все же сохранился. Второй принцип – искупление грехов может быть получено только через веру: человек должен совершать добрые дела на земле не для того, чтобы сократить время в чистилище, но по зову сердца, поскольку это естественное поведение для верующего. Третий принцип заключался в том, что важно только Священное Писание – почитается только Библия, а все остальные религиозные тексты только в той мере, в какой они согласуются с Писанием. Связь идей Лютера с ранними трудами гуманистов итальянского Ренессанса (и не только итальянского) не прямолинейна. Хотя он учился в университете, где живо обсуждались идеи гуманистов, Лютер в круг интеллектуалов не входил[355]. Тем не менее развитие изучения Библии играло важную роль в критическом отношении к церковным практикам. Гуманисты подготовили новые издания важных христианских текстов, в том числе трудов святого Августина (толкование этих трудов занимало центральное место в спорах протестантов и католиков касательно искупления грехов через веру). Они также перевели Библию, обратившись к греческим текстам. Процесс нового перевода обратил внимание на серьезные богословские вопросы. Например, в стандартном латинском переводе Библии, Вульгата (перевод был сделан святым Иеронимом в конце IV или начале V века), строка 4:17 в Евангелии от Матфея звучала так: «Творите покаяние, ибо приблизилось Царство Небесное». У Эразма в переводе 1516 года: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное»[356]. Внутренний поворот к внутреннему раскаянию от внешнего действия нашел отражение в протестантизме, хотя сам Эразм не был протестантом. С другой стороны, более поздние лидеры протестантов – в том числе Ульрих Цвингли и Филипп Меланхтон – опирались на христианскую гуманистическую традицию.

Контекстом событий, которые так возмутили Лютера, стало изменение финансового положения папства. В 1462 году в горах Тольфа были обнаружены залежи квасцов, необходимых для текстильного производства. Горы эти находились в Папской области. Открытие способствовало обогащению Церкви, поскольку ввоз квасцов из Османской империи тут же был запрещен[357]. К 1480 году эта монополия давала почти 20 процентов папского дохода. Значительные суммы поступали также от торговли индульгенциями и должностями в церкви. Роль же рутинных налогов снижалась. Светские доходы (от нецерковных источников, в том числе таможенные пошлины, налоги и рента) в начале XVI века составляли половину папского дохода, хотя почти все они уходили на военные расходы[358]. Однако такой крупный и богатый институт, как Церковь, неизбежно привлекал к себе не только искренне верующих людей, но и властолюбцев (а во многих монахах, монахинях и клириках, несомненно, сочетались оба эти качества). Аристократические семейства стремились обеспечить своим представителям место на папской службе. Отправить племянника в Рим, чтобы тот сделал карьеру в курии, было обычным делом, и в результате курия становилась все более итальянской по составу. Большие свиты были не только у высших церковных чинов, но и у местных епископов и архиепископов. Как мы видели на примере монастыря Сан-Марко во Флоренции, монастыри становились прочной базой для амбициозных проповедников, не говоря о том, что аббаты и аббатисы вполне могли интересоваться и искусством и архитектурой, чтобы повысить репутацию своих монастырей. Даже скромные деревенские священники обладали огромным авторитетом в своих общинах. По финансовому положению и образу жизни папы все более походили на светских государей, опыт Савонаролы мало чему их научил. Итальянские войны еще более усугубили ситуацию: война – не самое лучшее время для внутренних реформ любых институтов. Однако надо признать, что Юлий II пытался, хотя усилия его (по крайней мере в определенной степени) были связаны с действиями противников, которые в 1511 году собрали «Малый собор» в Пизе. Впрочем, собор этот быстро перебрался – сначала в Милан, затем во Францию, а потом окончательно распался, поскольку Юлий сам решил созвать собор по вопросу реформ.

Пятый Латеранский собор открылся в мае 1512 года обращением Эгидио да Витербо. Собор продолжался до марта 1517 года. В нем принимали участие клирики со всей Европы и даже из Сирии (христиане-марониты должны были быть представлены). Помимо церковных представителей на соборе присутствовали послы большинства европейских стран – настолько важны были церковные решения для общего государственного управления[359].