Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

А вот благотворительность Альфонсины Орсини в 1510-е годы была более противоречивой. Она прибыла к неаполитанскому двору и, в отличие от других невест Медичи, имела возможность усвоить обычаи среды, в которой у женщин благородного происхождения возможностей было куда больше. Альфонсина была матерью Лоренцо, герцога Урбинского с 1516 по 1519 год. Вместе с сыном она занималась строительством фамильной виллы в Поджо-а-Кайано, к западу от Флоренции. Она лично следила за работой архитектора и получала отчеты от секретаря сына. Во время понтификата Льва X Альфонсина построила дворец в Риме – палаццо Медичи Ланте делла Ровере находится между пьяцца Навона и Пантеоном. В папской столице, где у Орсини и без того имелось две большие резиденции, такой проект был вполне возможен, даже желателен. А вот во Флоренции современники воспринимали Альфонсину в ином свете. После изгнания в 1494 году ее мужа Пьеро и всех Медичи из Флоренции Альфонсина и ее мать Катерина ди Сансеверино сумели убедить французов позволить Альфонсине с детьми остаться в городе. Но республика ей не благоволила. Отношение к ней всегда было враждебным. Она была чужой в городе, да еще и женщиной – оба эти фактора использовались в пропаганде, направленной против Медичи. Участие Альфонсины в политической жизни считалось противоестественным для женщины. Даже сторонники Медичи проявляли осторожность – ее деятельность они представляли как естественное беспокойство жены и матери о делах мужа и детей. (Убеждение общества в женской слабости позволило другой родственнице Медичи, Лукреции Сальвиати, избежать смертного приговора: на ее участие в заговоре в пользу Медичи закрыли глаза, поскольку она была женщиной. Женщина не могла иметь собственного суждения и действовала исключительно под влиянием мужчин. Более поздний рассказ о тех же событиях показывает их в ином свете – автор постоянно упоминает о ее «благоразумии», хотя это качество в те времена обычно являлось мужским атрибутом[428].)

В конце концов именно брачный союз позволил Медичи вернуть себе власть – им помог договорной брак дочери Альфонсины, Клариче, с Филиппом Строцци, представителем семьи, всегда враждовавшей с Медичи. Республика изгнала Строцци, но Клариче, на которую запрет не действовал (она же была женщиной!), вернулась во Флоренцию и сыграла важную роль в обеспечении интересов Медичи. Республика попыталась конфисковать приданое Альфонсины (шаг беспрецедентный: приданое всегда исключалось из конфисковываемого имущества изгнанников). Но та сумела отстоять свои права юридическим путем. Короче говоря, женщины семейства Медичи умело использовали статус слабого пола, чтобы избежать ссылки и худшей судьбы, выпавшей на долю их родственников-мужчин.

Медичи вернулись к власти в 1512 году, и с этого времени у женщин семейства появилось гораздо больше возможностей для меценатства – типичного занятия аристократических дам при итальянских дворах. Летом 1515 года, когда сын Альфонсины Лоренцо, герцог Урбинский, продолжал воевать, она стала фактическим регентом города – вот до какой степени Медичи свыклись с ролью правителей Флоренции. Альфонсина отдавала приказы городским комитетам, занимавшимся вопросами налогообложения и обороны, вела переписку сына с комитетом иностранных дел по ходу военной кампании. Осенью папа Лев X писал, что «нам известно ваше благоразумие и умения, коими Всевышний одарил вас превыше обычного состояния вашего пола»[429]. Другие были не столь щедры. Паоло Джовио, который обычно оценивал семейство Медичи по-дружески и с симпатией, признавал «мужское благоразумие» Альфонсины, но замечал, что она была «корыстолюбивой и злобной» и занималась стяжательством от имени собственного сына[430]. В то время корыстолюбие считалось одним из главных женских грехов.