Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Влияние войн на женщин проявлялось не только в среде высшей аристократии. Гульельмина Скьянтески была супругой Луиджи делла Стуфа, сторонника Медичи во Флоренции. Луиджи изгнали из города, после того как его сын участвовал в заговоре с целью убийства гонфалоньера Пьеро Содерини. По письму Гульельмины 1512 года можно понять, с какими проблемами столкнулась семья. Луиджи был вынужден жить в изгнании, и семейным имуществом пришлось управлять ей. Она торговала зерном, занималась долгами, призывала мужа жить скромно и экономить средства. «Мы нуждаемся в Божьей помощи во всем, – писала она. – Убедитесь, в пути ли припасы, десять вяленых окороков и другие продукты». Она опасалась, что продукты могли быть захвачены бандитами. Гульельмина изо всех сил старалась достойно принимать приезжающих во Флоренцию аристократов и давала мужу советы по воспитанию детей. Она опасалась, что лишения военного времени могут повлиять на поведение сыновей: «Те, кто испытал нужду, более склонны к наслаждениям, чем те, кто не знал невзгоды». Гульельмина была истинным стоиком: «Никогда не бываю я в добром состоянии духа или тела, хотя и не хочу более жаловаться на это». Ее письмо дает нам представление о том психологическом грузе, который война и изгнание взваливали на плечи людей[431]. Женщинам любого положения приходилось мириться с отсутствием мужей, отправившихся на войну. Женщины управляли фермами, поместьями, деловыми интересами или просто старались свести концы с концами в отсутствие добытчика. Конечно, многим нравилась такая независимость. Для других же необходимость ведения хозяйства в условиях военных лишений и постоянной угрозы мародерства становилась тяжким и мучительным грузом.

Глава XII. Гетто и венецианская политика

Если некоторым войны открывали новые возможности обрести богатство и власть, то другим приходилось бежать и отправляться в изгнание. После поражения в войне 1509 года Венеция утратила территории на материке. Многочисленные беженцы укрылись на прибрежном архипелаге города. Среди них были и евреи, которые заметно воспряли духом после падения правителя, который ранее запрещал им постоянно жить в Венеции. Но юридические изменения оказались противоречивыми. Когда война закончилась, христианские проповедники снова стали призывать к ограничениям. В 1515 году они предложили поселить евреев на одном лишь острове Джудекка. Другие требовали полного изгнания[432].

Евреям было позволено жить в Венеции с конца XIV века. Тогда ограничения на ростовщичество ослабели, и евреи-менялы – обычно мелкие, более похожие на сегодняшних держателей ломбардов, чем на коммерческие данки, – предлагали жителям города скромные потребительские займы. Христианам было запрещено заниматься ростовщичеством, что не помешало созданию крупных коммерческих банков (надежда на прибыль перевешивала потенциальное беспокойство о спасении души). Но христианские банки не обеспечивали полный диапазон потребительских услуг – не обслуживали они, к примеру, крестьян, которым нужно было заранее покупать семена, а затем расплачиваться деньгами, полученными от реализации урожая. И тут на помощь приходили евреи. Евреям были запрещены многие профессии, из-за чего многим приходилось торговать подержанными вещами. Их не принимали в гильдии и христианские братства, которые обеспечивали социальные и профессиональные связи.

Закон также позволял евреям лишь приезжать в Венецию, но не жить здесь постоянно. Евреям было запрещено останавливаться в городе больше чем на пятнадцать дней (хотя на практике этот закон можно было обойти). Так, в 1516 году было принято решение выделить в Венеции определенный район, где могли бы жить евреи. Так появилось венецианское гетто[433]. Это был компромисс между полной свободой проживания после 1509 года и полным запретом постоянного жительства в Венеции, который существовал до 1509 года. Еврейская община сумела выторговать определенное смягчение первоначально предложенных условий – например, евреи добились более длительного открытия ворот гетто и разрешения для еврейских врачей покидать его территорию в те часы, когда это было необходимо их пациентам. С одной стороны, гетто позволило евреям постоянно жить в городе. При этом все они, за исключением немногих особо привилегированных, обязаны были носить желтые шляпы или нашивки. С другой стороны, когда вечером ворота запирались, гетто превращалось в настоящую тюрьму[434].