Кремль. Ставка. Генштаб.

Стратегическая оборона на всех фронтах, как вынужденный способ ведения войны, не рассматривалась.

Не предусматривался такой важный вид, как вынужденные отступательные действия далеко вглубь страны, вследствие чего территория в глубине страны не готовилась в инженерном отношении к войне. Были разоружены и частично законсервированы укрепленные районы на государственных границах 1939 года.

Все это подтверждает отсутствие глубокого понимания характера ожидаемой войны. В конечном счете такой дилетантский подход к обороне тяжело отразился на действиях войск всех фронтов».[106]

Именно такое содержание советской военной доктрины явилось причиной грубых промахов Верховного Главнокомандования накануне войны, о чем я уже говорил в первой части книги. К сожалению, некоторые из них повторились и после начала военных действий. Напомню, что в 1942 году стратегическое руководство признало главным направлением действий немецкой армии Московское, что повлекло за собой неоправданное размещение стратегических резервов в районах Моршанска, Ельца, Лисок, Поворина и Череповца, тогда как немецкое Верховное командование главный удар в летне-осенней кампании решило нанести на Юго-Западном направлении. В результате наши войска были снова поставлены в крайне тяжелые условия боевой обстановки.

Впрочем, о деятельности Ставки в целом мы уже вели речь в предыдущих главах. Сейчас я хочу особо подчеркнуть, что ее работа неотделима от имени И. В. Сталина, как Верховного Главнокомандующего. По поводу его назначения на этот пост А. М. Василевский писал:

«Хочу дополнительно сказать несколько слов о И. В. Сталине, как Верховном Главнокомандующем. Полагаю, что мое служебное положение в годы войны, моя постоянная связь со Сталиным… дает мне право сказать о нем.

Оправдано ли было, что Сталин возглавил Верховное Главнокомандование? Ведь он не был профессиональным военным деятелем. Безусловно оправдано, и когда Сталин, как Генеральный секретарь, Предсовнаркома, Председатель ГКО стал еще и Верховным Главнокомандующим, Наркомом обороны, открылись благоприятные возможности для победы».[107]

О личности Верховного Г. К. Жуков писал следующее:

«О внешности И. Сталина писали уже не раз. Невысокого роста и непримечательный с виду, он во время беседы производил сильное впечатление. Лишенный позерства, он подкупал собеседника простотой обращения. Свободная манера разговора, способность четко формулировать мысль, природный аналитический ум, большая эрудиция и редкая память заставляли во время беседы с ним даже очень искушенных и значительных людей внутренне собраться и быть начеку «.[108]

А. М. Василевский, наиболее часто встречавшийся со Сталиным (официально в Кремле 200 раз, не считая переговоров по телефону), вспоминал:

«И. В. Сталин обладал не только природным умом, но и удивительно большими познаниями. Его способность аналитически мыслить приходилось наблюдать во время заседаний Политбюро, ГКО и постоянной работы в Ставке. Его заключения являлись немногословными, но глубокими по содержанию и, как правило, ложились в основу постановлений, директив и приказов».[109]

Александр Михайлович высказывался о противоречивости его характера так:

«Работать с ним было интересно и вместе с тем неимоверно трудно, особенно в первый период войны. Он оставался в моей памяти суровым волевым военным руководителем, вместе с тем не лишенным личного обаяния».[110]

И далее А. М. Василевский добавлял: