Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора

В своей борьбе я оказался один на один со всей государственной машиной, способной с легкостью прокатиться по человеку, как каток для укладки асфальта: она могла унизить и дискредитировать, лишить интересной работы и высокого поста… Но я не могу сказать, что потерпел в борьбе с «системой» поражение. Скорее наоборот.

Я глубоко убежден, что именно возбуждение и ход расследования дела «Мабетекса» послужили причиной преждевременного ухода Ельцина в бесславную отставку.

Уже стали известными сомнительные дела Ельцина и Татьяны Дьяченко, использование членами президентской семьи оплачиваемых Паколли кредитных карт, счет Леонида Дьяченко. На Западе поднялась волна возмущения: газеты заполнились негативными статьями о «кремлевской семье», о поразившей всю страну тотальной коррупции, а обложки журналов запестрели фотографиями «Царя Бориса» с искаженным гримасами лицом, пугающим детей и женщин.

Миллионы россиян, глядя на своего прежнего кумира, через несколько лет его «правления» испытывали лишь горькое чувство стыда за его полупьяные выходки как у нас в стране, так и за рубежом (вот уж кто действительно дискредитировал себя!).

Трон под Ельциным угрожающе зашатался, и единственное, что ему оставалось, чтобы выйти из сложившейся ситуации более-менее без потерь, сохранив, как говорят японцы, свое лицо, — это уйти в отставку намного раньше обозначенного законом срока.

К чести престарелого президента он понял это вовремя и, скрепя сердце, сделал рокировку с Путиным. Считаю, это и есть самая большая заслуга следствия по делу «Мабетекса», главный его положительный результат и успех.

О том, что именно дело «Мабетекса» послужило толчком к столь радикальным переменам на политической карте России, свидетельствует один, но очень убедительный факт: текст первого указа нового президента.

Уходя с поста президента, Ельцин уже был в курсе дел «друга Коля», бывшего германского канцлера, обвиненного в преступлении, на которое у нас в России не обратили бы никакого внимания. Ведь подозревали даже не лично самого Коля, а то, что возглавляемая им партия ХДС/ХСС незаконно финансируется со стороны. Несмотря на все колоссальные заслуги Коля перед своей страной, прокуратура Германии провела всестороннее и полномасштабное расследование. И Гельмут Коль — герой, объединитель двух Германий, человек, пользовавшийся у немцев непререкаемым авторитетом, — лишился всех занимаемых им высоких постов: факт, говорящий о том, насколько объективны и высоки в Германии требования закона, единые как для канцлера, так и для простого гражданина.

Знал он и о судах над президентами, которые прошли и в других странах — в Южной Корее, на Филиппинах, в Мексике, Югославии… И везде закон ставил вопрос об ответственности главы государства за совершенные им ранее дела. Поэтому, судя по всему, главным условием своего ухода с поста президента Ельцин поставил гарантии собственной безопасности. И гарантии такие были ему даны, как мы уже отмечали, поистине беспрецедентные.

Удавка для Туровера

В самом начале этой книги я уже рассказывал о работнике «Banko del Gottardo» Филиппе Туровере, с уникального архива которого, собственно, и началось дело «Мабетекса».

К середине 1998 года «горячих» папок у Туровера накопилось уже больше пятидесяти. Собранные документы он передал в Генпрокуратуру. Какие-то дела (включая дело «Мабетекса») еще при мне стала расследовать Генпрокуратура. Часть дел была отправлена в ФСБ и в прокурорский общий надзор для проверки. Но, судя по всему, ничего из этого сегодня «не работает»: нет на слуху ни одного из тех дел, которые затрагивали материалы из архива Туровера. Все они после моего ухода были закрыты, а сам знаменитый архив положен под сукно.

Туровер в России оставался довольно длительное время. Мы регулярно поддерживали с ним контакт, перезванивались. Через него обеспечивалась стабильная связь с госпожой Карлой дель Понте. Как я потом понял, все переговоры Туровера со мной прослушивались ФСБ. Делалось это для того, чтобы найти зацепку, которая его как основного свидетеля по делу «Мабетекса» могла бы дискредитировать. То есть обесценить его показания. Понял я это, прочитав несколько статей из принадлежащей Березовскому «Новой газеты» и некоторых других, из которых сразу становилось ясно, что телефон его прослушивался. Сделать это могли только спецслужбы…

* * *

Есть прописная правовая истина: для следствия личность человека важна, но, к сожалению или к счастью, лишь до определенного момента. Главное все же — являются ли достоверными те показания, которые он давал.

А показания Туровера были достоверными. Информацию он всегда давал с готовностью, делал это под присягой, был предупрежден об ответственности за дачу ложных показаний. Но главное даже не это: на 90 % его показания подтвердились другими материалами уголовного дела. В этом смысле он был свидетелем просто неоценимым.