Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора

Единственный раз, когда я «опередил события», — это в выступлении на НТВ в репортаже Николая Николаева. Спровоцированный резкими вопросами ведущего передачи, я тогда на всю страну рассказал о наличии у дочерей Ельцина — Татьяны и Елены — кредитных карт, оплачиваемых Паколли. И сразу резко обострились мои отношения с Кремлем — были проведены обыски на моей даче в подмосковном Архангельском, на городской квартире и на квартире тещи.

Кое-кто спросит: «Разве наличие кредитных карточек в твоем кошельке — это коррупция?». Конечно же, нет. Такие карточки есть наверняка у вас, есть они и у меня. Пластиковые карточки выдают сегодня своим клиентам большинство крупных российских банков. Дело здесь совсем в другом.

В свое время, когда в Швейцарии арестовали Фенини, служащего «Banko del Gottardo», у него изъяли записную книжку с чрезвычайно заинтересовавшей следователей записью: «Получение подрядов». Вслед за ней Фенини подробнейшим образом расписал фамилии тех, от кого зависело получение этих подрядов: Ельцин, Черномырдин, Бородин… Вспомним, Ельцин знал Паколли лично, дал именно ему возможность получить в России исключительно выгодные, поистине эксклюзивные подряды. Президент сам принимал выполненную сотрудниками «Мабетекса» работу, своим личным указом присвоил Паколли звание «Заслуженный строитель Российской Федерации» (это иностранному гражданину-то!).

Но поскольку всплыли тщательно скрываемые факты того, что Паколли эмитировал для членов семьи Ельцина в швейцарском банке пластиковые карты, что он из своего кармана оплачивал все расходы, производимые семьей Ельцина — его дочерьми, женой, — а это были многие десятки тысяч долларов, логично предположить, что все это не что иное, как форма взятки.

Я никогда и нигде не утверждал, что Ельцин, его дочь Татьяна Дьяченко и другие проходящие по делу фигуранты — преступники: на то существует презумпция невиновности. Но я всегда говорил, что все в жизни может быть, и чтобы убедиться в том, так это или нет, необходимо расследование. Если бы меня спросили, что я думаю об этом деле сегодня, я бы сказал, что теперь просто убежден, что полученные в результате следствия по делу «Мабетекса» факты — лишь малая часть вершины айсберга, скрывающегося в мутной воде. И если бы я получил возможность довести это расследование до конца, скандал разразился бы грандиозный. Именно поэтому Кремль и сделал все возможное, чтобы остановить меня.

Путин в свое время пугал меня, что, дескать, дочь Ковалева была вынуждена уйти из института, поскольку ее там просто затравили. В моей ситуации все получилось по-другому. И преподаватели, и ректор института, где училась моя дочь, а самое главное — ее студенческая группа — в эти тяжелые минуты ее очень поддержали. Один случай, похожий на анекдот, рассказали моей жене. В каком-то из московских институтов обнаружилась студентка с фамилией Скуратова. Назвав себя моей родственницей и пользуясь тем, что все ей сразу начали сочувствовать и помогать, она за короткий срок ухитрилась решить практически все свои проблемы. Значит, люди понимали мою ситуацию, имя мое не стало синонимом позора.

И еще несколько слов о моей семье. Дочь Саша не так давно вышла замуж. Расписываясь, она решила не брать, как это принято в нашей стране, фамилию мужа, а оставила свою девичью — Скуратова. Выбор этот она сделала сознательно, судя по всему, полагая, что такой фамилией можно гордиться.

* * *

Меня нередко упрекают, с одной стороны, в том, что я не воспользовался сложившейся ситуацией, не использовал свой политический шанс, а с другой — обвиняют в политиканстве. С этими упреками я не согласен. Если бы я действовал как политик, то сразу же передал бы все имеющиеся у меня материалы левой оппозиции, с тем чтобы их использовали для готовящегося в те дни президентского импичмента. Развязывания кровопролитной войны в Чечне, развала СССР и прочих обвинений, подготовленных ельцинской оппозицией для запуска процедуры его смещения с поста президента, явно не хватало для «полноценного» импичмента (так позднее и получилось: импичмент не прошел). Ведь все эти ельцинские ошибки были не более чем ошибками политическими. Их мог совершить любой наделенный соответствующей властью человек.

Именно коррупция, выявленная в ходе расследования дела «Мабетекса», могла стать реальным основанием для смещения Ельцина. Не один раз «подъезжали» ко мне оппозиционеры с просьбой передать имеющиеся у меня факты и подтверждающие их документы, но я всякий раз отказывался. Совесть подсказывала, что опускаться до банальной мести я не должен ни при каких обстоятельствах уже вовсю колотившей меня в те дни судьбы. Вина Ельцина еще не была доказана, и такой поступок мог запятнать меня на всю оставшуюся жизнь. Поэтому я продолжал вести свою борьбу исключительно правовыми методами.