Крестный путь патриарха. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Сергия (Страгородского)

В июльском номере обновленческого журнала «Живая церковь» (1922, № 4–5) к полной неожиданности для церковного мира было опубликовано официальное заявление маститых иерархов – митрополита Владимирского и Шуйского Сергия (Страгородского), архиепископа Нижегородского и Арзамасского Евдокима (Мещерского) и архиепископа Костромского и Галичского Серафима (Мещерякова) с признанием обновленческого Высшего церковного управления в качестве единственной канонически законной верховной власти.

Публично признав ВЦУ, митрополит Сергий, очевидно, исходил из желания оградить свою епархию от различных треволнений. Он надеялся перехитрить обновленцев и стоящее за ними ГПУ и, встав во главе ВЦУ как старейший по хиротонии член Синода, постепенно выправить церковный курс в православно-каноническую сторону. Сказалось и опасение утратить церковный центр и тем навредить делу церковного единства. Кроме того, в тот момент нельзя было проверить правдивость слов обновленцев о законности передачи им власти резолюцией патриарха Тихона. Но каковы бы ни были побуждения Сергия и двух других иерархов, последствия воззвания были печальными для Патриаршей церкви: массовый переход верующих в обновленчество. Среди иерархов обычными были рассуждения: уж если «мудрый» Сергий счел возможным подчиниться «Живой церкви», то и нам следует идти за ним. И десятки архиереев потянулись в обновленчество, не говоря уже о многочисленном рядовом духовенстве.

Безусловно, этот документ, за которым в последующем закрепилось название «меморандум трех», оказал влияние на углубление обновленческого раскола. После опубликования «меморандума» Сергий вышел на свободу из-под домашнего ареста и продолжил управление Владимирской епархией, но по-прежнему находясь в Нижнем Новгороде. Архиепископ Евдоким (Мещерский) цитирует строки одного из написанного Сергием летом в 1922 г. посланий митрополита, помогающие нам понять тогдашние внутренние борения митрополита:

«Церковь наша переживает в настоящее время глубокое потрясение, угрожающее самим ее основаниям… виноваты мы, пастыри и правители церкви.

Мы не хотели уразуметь знамений времени, не заметили совершившегося в народной массе переворота, радикальнее которого, может быть, уже не будет до самого конца мира. Занятые будничными мелочами, мы бездеятельно сложили руки и сомкнули глаза перед надвигавшимися на Русскую Церковь испытаниями. И вот плоды этого у всех перед глазами: церковный корабль наш не управляется никем и бедствует, обуреваемый противным ветром…

Правда, не все остались праздными зрителями церковного разрушения. Образовались несколько групп, которые и взяли на себя управление церковью. Мы не менее их желаем обновления нашей церковной жизни на Христовых началах.

Мы не менее негодуем на разные злоупотребления, вкравшиеся в церковную практику и нравы (погоня за показным благочестием, забвение духа Христова, торгашество святыней и под[обное]), за что, может быть, и пришел гнев Божий на нашу церковь.

Мы желаем обновления, но желаем, чтобы оно совершилось согласно божественному преданию нашей Святой Церкви.

Мы ревнуем о незыблемом соблюдении православной веры, издревле преданного церковного чина и церковных канонов.

Но горе нам, если и впредь мы останемся сидеть сложа руки и спокойно смотреть на церковное кораблекрушение. Спасение Церкви и нас призывает к работе, и нам нужно собраться с силами сделать со своей стороны все, чтобы с Божией помощью вывести Церковь Русскую из настоящей беды»[124].