Крестовые походы. Войны Средневековья за Святую землю

Страдания франков достигли кульминационной точки в январе 1098 года. Сотни, даже тысячи человек гибли, ослабленные недостаточным питанием и болезнями. Говорят, что бедняки дошли до того, что стали есть «собак и крыс… шкуры животных и зёрна, найденные в навозе». Сбитые с толку отчаянным положением, многие стали задаваться вопросом, почему Господь покинул Крестовый поход, Его же священное начинание. Среди атмосферы всеобщей подозрительности и взаимных обвинений латинское духовенство предложило ответ: экспедиция запятнала себя грехом. Чтобы очиститься, папский легат Адемар из Пюи предписал ряд искупительных ритуалов — посты, молитвы, раздача милостыни, литании. Женщины, предполагаемые вместилища нечистоты, тотчас были изгнаны из лагеря. Несмотря на принятые меры, многие христиане бежали в Северную Сирию, предпочитая неопределённость обратного путешествия в Европу ужасным условиям блокады. Даже известный демагог Пётр Пустынник, некогда страстный глашатай Крестового похода, решил дезертировать. Пойманный под покровом ночи при попытке бежать, он был бесцеремонно водворён обратно Танкредом. Примерно в это же время греческий проводник крестоносцев Татикий покинул экспедицию, якобы для поисков подкрепления и продовольствия в Малой Азии. Обратно он так и не вернулся, но византийцы с Кипра отправили франкам кое-какие припасы.

Многочисленные беды и лишения суровой зимы пережили лишь немногие крестоносцы, но зато они закалились и ожесточились, и с приходом весны баланс сил начал медленно сдвигаться в их пользу. Система центров снабжения, созданная франками, также несколько облегчила ситуацию в районе Антиохии: припасы прибывали даже из Киликии, а позднее — от Бодуэна Эдесского. Ещё более важной оказалась помощь портов Северной Сирии — Латакии и Сен-Симеона, которые заняли латиняне. 4 марта в гавань Сен-Симеона прибыл небольшой флот английских судов с продовольствием, стройматериалами и мастерами. Через несколько дней Боэмунд и Раймунд Тулузский успешно доставили ценный груз с побережья. Приток материалов позволил франкам заткнуть замочную скважину в кольце блокады.

До этого момента Яги-Сиян и его люди имели возможность пользоваться городскими воротами Моста относительно свободно и таким образом контролировали дороги, ведущие в Сен-Симеон и Александретту. Теперь христиане укрепили заброшенную мечеть, расположенную на равнине перед входом, создав базовый осадный форт, который назвали именем Святой Девы. Отсюда они могли вести наблюдение за окружающей территорией. Граф Раймунд предложил взять на себя бремя обеспечения этого удалённого форта гарнизоном ценой огромных личных затрат, но его мотивы, скорее всего, не были чисто альтруистичными. В начале осады южноитальянские норманны заняли территорию перед воротами Святого Павла и были готовы быстро войти в город, если и когда он падёт. Это дало Боэмунду хороший шанс предъявить претензию на город, потому что, немного раньше, лидеры крестоносцев согласились следовать «правилу завоевателя», по которому захваченная собственность принадлежит первому предъявляющему на неё свои права или занявшему территорию. Расположив своих людей перед другими воротами Антиохии, воротами Моста, Раймунд получал идеальную возможность бросить вызов своему противнику.

В течение месяца франки построили ещё один импровизированный осадный форт, укрепив монастырь возле последних достижимых ворот Антиохии — ворот Святого Георгия. Танкред согласился обеспечить этот форт гарнизоном, но только в обмен на немалую плату в 400 серебряных марок. Начав Крестовый поход «во втором эшелоне» знати и постоянно находясь в тени дяди — Боэмунда, Танкред теперь начал оформляться как самостоятельная фигура первой величины. После приключений в Киликии честь этого командования и богатство, которое оно принесло, укрепили его статус и дали некоторую степень автономии[43].

Предательство

В апреле 1098 года крестоносцы туже затянули петлю вокруг Антиохии. Яги-Сиян всё ещё мог ввозить некоторые запасы через Железные ворота, но практически лишился возможности совершать набеги на франков. Теперь мусульманскому гарнизону пришлось познакомиться с изоляцией, катастрофически уменьшающимися ресурсами и угрозой поражения. Однако на протяжении всей блокады крестоносцев преследовал мучительный страх: они опасались появления объединённой мусульманской армии, спешащей на помощь Антиохии. Если это произойдёт, они окажутся между двух огней.