Крестовые походы. Взгляд с Востока

В месяце шабан 588 / конце августа 1192 года аль-Адиль (мусульманский представитель) прибыл в Яффу и поселился в шатре, разбитом за пределами города. Королю сообщили о его прибытии. Он велел привести его к себе вместе с остальными. Когда аль-Адиль передал ему проект договора, он сказал: «Я недостаточно здоров, чтобы прочесть его; но я торжественно заявляю, что заключу мир, и вот моя рука». Затем послы встретились с графом Генрихом и сыном Барзана (Балиан II Ибелинский), а также с другими членами совета и сообщили им о положениях договора. Все условия были приняты, даже те, которые касались равного разделения Рамлы и Лидды, и было решено, что договор должен быть скреплен клятвой в среду утром. Франки заявили, что не могут поклясться на нем прямо сейчас, потому что они в тот день ели, а по их обычаю клясться можно было только после поста. Аль-Адиль отправил гонца к султану, чтобы сообщить ему эту новость.

В среду, 22-й день месяца шабан, членов мусульманского посольства пригласили к королю, и он дал им свою руку. Они имели в виду принести клятву вместе с ним; однако он извинился и сказал, что короли не приносят клятву, и султан принял это заявление. Затем все присутствующие поклялись вместе с графом Генрихом и его племянником, который должен был стать его преемником в Палестине, и Балианом ибн Барзаном, повелителем Тверии. Госпитальеры, храмовники и все предводители франков присоединились к этой клятве. В тот же день послы султана пустились в обратный путь к своему господину. От франков их сопровождали сын Хамфри, ибн Барзан и некоторые другие военачальники. Они прибыли в мусульманский лагерь ко времени последней вечерней молитвы. Послы франков были встречены с почестями и размещены в специально разбитом для этого шатре соответственно их рангу. Затем аль-Адиль предстал перед султаном и сообщил ему о том, что произошло. На следующее утро, в 23-й день месяца шабан, султану был представлен королевский посол, который, взяв его царственную руку, заявил, что принял мир на предложенных условиях. Затем он и его товарищи попросили, чтобы аль-Малик аль-Адиль, аль-Малик аль-Афдаль, аль-Малик аз-Захир, Али ибн Ахмад аль-Маштуб, Бадр ад-Дин Йилдирим, аль-Малик аль-Мансур и все прочие правители, такие как ибн аль-Мукаддам из Шейзара, чьи владения граничили с землями франков, принесли клятву, что будут соблюдать условия договора. Султан обещал отправить с ними своего порученца к вышеозначенным правителям, чтобы принять их клятву. Королевский посол также дал клятву от имени князя Антиохии и Триполи, при условии, что мусульмане сделают то же самое от лица других мусульманских правителей. Если нет, договор аннулируется. Затем султан велел объявить в лагере и на базарной площади о наступлении мира во всей земле и о том, что христианам дозволен свободный проход и проезд по мусульманским территориям, а мусульмане могут свободно посещать владения христиан. Было также объявлено, что теперь по Сирии была открыта дорога для паломничества и что сам он принял решение совершить паломничество. Я присутствовал на совете, когда он принял это решение. После этого он приказал отправить сотню саперов в Аскалон для уничтожения стен этого города (одно из условий договора); он поручил командовать ими высокопоставленному эмиру, которому было дано указание проследить за тем, чтобы франки ушли. Отряд франков должен был сопровождать саперов и оставаться с ними до тех пор, пока укрепления не будут снесены, ибо христиане боялись, что мусульмане не станут их сносить.

Это был памятный день; лишь Аллаху ведомо, какая безграничная радость охватила оба народа. Впрочем, было известно, что султан заключил мир не совсем по своей доброй воле. По этому поводу он как-то сказал мне во время одной из наших бесед: «Я боюсь заключения мира и не знаю, что со мной будет (страх смерти часто заметен в речах Саладина). Враги увеличат свое войско, а затем выйдут за пределы земель, которые мы им оставляем во владение, чтобы захватить те, которые мы от них очистили. Вот увидишь, каждый из них построит крепость на вершине какого-нибудь холма; я не могу отступиться, но, когда меня не станет, это соглашение погубит мусульман».

Так он сказал, и впоследствии его слова сбылись; однако он понимал, что в данный момент лучше заключить мир, ибо войска утратили мужество и проявляли открытую враждебность (к продолжению войны). Аллах решил, что мир пойдет нам на пользу, потому что вскоре после утверждения этого договора султан умер; если бы он умер в разгар военных действий, ислам оказался бы в величайшей опасности. Поэтому мир был актом Божественного промысла и большой удачей для ислама.

Имад ад-Дин