Крестовые походы. Взгляд с Востока

В 5-й день месяца шавваль нам сообщили, что в качестве посла Маркиза, повелителя Тира, прибыл повелитель Сидона. Мы уже несколько раз вели с ним беседы, и он заявлял, что желает порвать с франками и объединиться против них с нами. Причиной этого стала ссора между Маркизом и другими франкскими правителями в связи с его женитьбой на жене брата короля Ги (на самом деле на сестре жены Ги – именно Ги, а не Годфруа, как его обычно называет Баха ад-Дин; Изабелла Анжуйская была сестрой королевы Сибиллы; она вышла замуж сначала за Хамфри Торонского, а потом за Конрада Монферрата). Этот брак был скандальным по религиозным меркам. Из-за него начались разногласия. Маркиз, заботясь о своей личной безопасности, под покровом ночи бежал в Тир, взяв с собой жену. Затем он обратился к султану, стремясь заручиться его поддержкой. Мусульманам был на руку разрыв Маркиза с франками, ибо в его лице враги лишились наиболее энергичного предводителя, самого опытного воина и мудрейшего из советников. Когда султану доложили о прибытии его посла, он приказал оказать ему самый пышный прием. Для него был разбит шатер, в котором находились подушки и ковры, достойные королей и великих людей. По приказу султана ему предложили спешиться там, куда доставили багаж, чтобы он мог немного передохнуть перед беседой.

В 19-й день месяца шаввал султан дал аудиенцию и приказал привести к нему повелителя Сидона, чтобы услышать его послание и заявление. Я был при нем, когда к нему вошли посол и его свита. Султан оказал ему самый любезный прием, поговорил с ним, а затем приказал устроить для них великолепный пир. После еды он отвел их в сторону: посланники просили султана заключить договор с Маркизом, повелителем Тира; в последнее время к его партии присоединились некоторые влиятельные предводители франков, такие как повелитель Сидона и другие известные предводители. Мы уже рассказывали о его позиции. Султан ответил, что он очень хочет заключить с ним мир, но при условии, что тот открыто порвет с заморскими франками. Маркиза можно было побудить сделать такой шаг благодаря страхам, которые он испытывал, а также тому, как франки отнеслись к его женитьбе. Султан был расположен заключить этот договор на определенных условиях, которыми он рассчитывал посеять раздор в среде франков и вызвать вражду между ними. Внимательно выслушав посланника, султан обещал дать окончательный ответ позже, и тот удалился в поставленный для него шатер.

Вечером того же дня в лагерь султана с посланием от короля Англии прибыл сын Хамфри, один из больших франкских лидеров и королей. Говорят, в его свите находился человек, которому было сто лет. Султан послал за ним и выслушал его слова. Он передал следующее: «Король говорит: «Мне нравится твоя искренность и стремление к дружбе. Я сказал, что передал бы твоему брату все прибрежные регионы, и я хочу, чтобы ты был судьей между нами в разделе земли. Однако мы обязательно должны обладать частью Иерусалима. Я желаю, чтобы ты поделил землю так, чтобы ни ты не получал никаких упреков со стороны мусульман, ни я – со стороны франков».

Султан сразу же ответил на это послание, обещая уладить все проблемы, и немедленно отпустил посла. Это послание произвело на него глубокое впечатление. Как только посол уехал, он послал кого-то вслед за ним, чтобы поговорить о пленных – это дело следовало улаживать отдельно. Ему ответили: «Если будет мир, то это будет всеобщий мир, – сказал он (предположительно, посол короля Англии, но возможно, и Саладин), – в противном случае о пленных не может быть и речи». Настоящая задача султана состояла в том, чтобы не допустить заключения мира. Когда аудиенция закончилась и посланники удалились, султан обратился ко мне и сказал: «Если мы заключим мир с этими людьми, ничто не защитит нас от их предательства. Если я умру, то может оказаться сложным собрать армию, подобную моей, а тем временем враг может стать сильнее. Лучшее, что можно сделать, – это продолжать священную войну до тех пор, пока мы не прогоним всех их с побережья либо пока не умрем, пытаясь сделать это». Таково было его личное мнение, но он делал шаги в сторону мира под внешним давлением.