Кровь и золото ислама

В течение шести лет Йакуб вел непрерывные войны внутри Систана, где то и дело вспыхивали новые мятежи и бунты. Везде ему сопутствовал успех. Он захватил соседние области Фарс и Керман, включая Шираз, и взял огромную добычу. Полководец Тахиридов писал о нем со страхом: «Войной этого человека не одолеешь, у него грозное войско, воины его не страшатся смерти и воюют не раздумывая. Нет у них иного занятия, кроме как рубить мечом, словно матерями они рождены для войны». Поняв, что силой его победить не удастся, Тахириды сами «даровали» Йакубу право на все земли, которые он завоевал, а тот в ответ начал поминать их в хутбе. Так его власть в Систане стала законной.

Добившись единоличной власти, Йакуб отправил багдадскому халифу аль-Мутамиду пятьдесят золотых и серебряных идолов, чтобы тот «бросил их под ноги людям в мекканском храме для унижения неверных». Халиф в ответ дал ему права на владения Систаном, Керманом, Фарсом, Тохаристаном и Синдом.

Но завоевания Йакуба на этом не закончились. После Систана и Фарса он захватил Балх и Кабул и, несмотря на мороз и непроходимый снег, разгромил ушедших в горы хариджитов. Новому хариджискому главе, Ибрахиму ибн Ахзару, изъявившему покорность, он дал во владения пустыни и горы в пограничных землях, чтобы защищать их от внешних врагов. «Тебе и твоим людям надлежит быть храбрыми, – заметил он, – ведь большая часть моего войска состоит из хариджитов. И вы нам тоже не чужие».

В самом деле, между Йакубом и хариджитами было много общего. В своем государстве он создал своего рода хариджитский рай, воплощавший их мечту об общине верующих. Приходившие к ас-Саффару люди отдавали ему свое имущество, а взамен он снабжал их всем необходимым, включая лошадей и амуницию. Никто не удерживал их насильно: при желании каждый мог уйти обратно, забрав с собой стоимость от сданного имущества в золоте и серебре. По утрам Йакуб лично выходил из дворца и решал все вопросы и жалобы подданных, строго следуя законам шариата.

Повиновение в его войске было беспрекословно, об этом ходили легенды. Рассказывали, что когда Йакуб ас-Саффар решил перевести войско в другое место и запретил пасти на старом поле лошадей, один из солдат подошел к своей лошади и вынул траву прямо у нее из пасти, чтобы она не нарушила приказ. Другой мылся и, услышав призыв «к оружию», надел кольчугу на голое тело, чтобы не промедлить ни секунды. Воины ас-Саффара никогда не грабили жителей и не трогали лагерь побежденного противника, пока Йакуб не позволял им это сделать. Сам он ходил в рваном кафтане, сидел на куске дерюги и спал на щите, положив под голову древко знамени, а питался хлебом с луком, который носил за голенищем сапога. Свой аскетизм он объяснял тем, что в ежедневных походах нужно двигаться налегке, а если он заведет у себя богатую утварь, то и другие захотят того же, и тогда вырастет большой обоз.

Верблюды и дубины

В его войске было пять тысяч бактрийских верблюдов, а вместо мулов он использовал десять тысяч серых ослов, которых в его честь называли «саффарийскими». У него была отборная гвардия в 1000 человек с палицами из золота и еще одна, похуже, с палицами из серебра. В шатер его никто не мог входить, кроме родных братьев и некоего аль-Азиза, а ночью его охраняли пятьсот слуг.

По характеру он был молчалив и угрюм, не любил развлечений и излишеств. Говорили, что Йакуб был так скромен и воздержан, что «никогда не посмотрел похотливым взглядом на женщину или гуляма». Есть рассказ о том, как однажды в лунную ночь, бродя по дворцу, он увидел спящего гуляма по имени Субкари, и в нем проснулось чувственное желание. Тогда Йакуб приказал слугам немедленно обрезать ему волосы, уволить из гвардии и назначить на другую должность, так, чтобы он никогда больше его не видел: «Потому что из-за его красоты я не могу спокойно на него смотреть».

Йакуб был неученым человеком и не знал арабского. Когда ему прочитали панегирик, сочиненный в его честь на арабском языке, он не понял ни слова. (После завоевания Персии арабами знание арабского считалось признаком образованности, поэтому персы стали писать стихи на арабском языке, но после этого случая снова перешли на персидский). По рассказам летописцев, он славился своей щедростью и ежедневно раздавал тысячу динаров в виде милостыни.

Конец Тахиридов