Крыло беркута. Книга 2

Едино солнце, под которым живем мы — и ты, и я. И аллах един и всемогущ, кара его может постигнуть как меня, так и тебя. Однако грехов на свою душу ты принял больше. Ты заманил в плен мою безвинную дочь и против ее воли отдал в жены Шагали-хану, да поразит его мое проклятье! И внука моего, единственного наследника казанского трона Утямыш-Гирей-хана, несмотря на его малолетство, держишь в плену. Одумайся, иначе всевышний не простит тебе этих тяжких грехов. Верни мою любимую дочь, равно и Утямыш-Гирей-хана, в страну ногайцев. Отправь их ко мне. Если не отвергнешь мою просьбу, я забуду нанесенную мне обиду, если же отвергнешь, станешь вечным моим врагом… И еще скажу: ты, силою оружия захватив Казань, последнего казанского хана также превратил в пленника. И это деяние твое греховно. Не надлежит приравнивать ханов к рабам, никогда этого не было. Снова говорю: одумайся, царь Иван! Одумайся и освободи Ядкар-хана. В нем течет кровь ногайских и астраханских повелителей. Вся жизнь его прошла в служении Ногайской державе. Верни его моему престолу, не гневи бога. Если исполнишь и эту просьбу, я не буду враждовать с тобой и всевышний простит твои прегрешения. А не исполнишь — на тебя вина ляжет.

Послы не подлежат казни. Да наделит аллах слушающего терпением! Повторю: возможно, слова мои вонзятся, подобно стрелам, в твое сердце, но и в гневе не обидь послов. Я, в свою очередь, тоже буду милосерден к твоим послам. Аминь!»

Надо сразу сказать: не суждено было русскому царю услышать это своеобразное послание-увещевание из уст Хайдара-мурзы. Требования и скрытые угрозы хана ханов дошли до Ивана Четвертого, но иными путями.

Добраться-то до Москвы братья Хайдар-мурза и Гали-мурза, хоть и помытарившись в дороге, все-таки добрались. Но, представ перед царем, о поручении великого мурзы и не упомянули. Оба в один голос объявили, что покинули свою страну навсегда.

Сыновья высокородного ногайского мурзы Кутуша, племянники повелителя орды, попросили у русского государя покровительства, обещая верно служить ему. Царь дал ответ не сразу — то ли принял это за юношеское сумасбродство, то ли засомневался, подозревая молодых мурз в чем-нибудь похуже. Лишь спустя несколько дней снова призвал их к себе.

— Коли, — сказал, — намерения у вас честные, помогу утвердиться на Руси. Дам городок на кормление. А коли зло замыслили, пеняйте на себя. Суд у меня скорый!

15

Отправляя двух молодых мурз в Москву, «хан ханов» понимал, что обрекает их на неудачу, что царь Иван ни одно из высказанных в послании требований не выполнит. С какой стати он должен отправить в орду наследника казанского трона? Ведь этим он навлечет беду на свою голову. Стало быть, и Суюмбика там останется. Что касается Ядкара, то сомнений тут и вовсе нет. Какой же победитель, захватив ханство, вернет туда поверженного и плененного хана? Такого история не знает.

Зачем же Юсуф, понимая это, снарядил посольство и направил русскому царю довольно жесткие, заведомо невыполнимые требования? Во-первых, как было уже сказано, затем, чтобы отвести взгляд царя Ивана от главного — от подготовки орды к войне. Во-вторых, чтобы показать, что орда управляется твердой рукой. «Конечно, он мои требования отвергнет, — рассудил Юсуф, — но задумается и поймет, что с ордою шутить нельзя, что великий мурза зубаст…»

Очень хотелось ему поскорей узнать, как царь Иван воспринял его послание. Но за месяцем проходил месяц, уже и год прошел, а молодые мурзы не возвращались. Будто в воду канули. В Малом Сарае по этому поводу строили догадки, рождались всякого рода слухи. Сначала пошли разговоры о том, будто бы в пути случилось несчастье, послы погибли. В эти дни «хан ханов» старался быть повнимательней к Кутушу, чаще стал приглашать его к себе, сажал его рядом с собой, по правую руку, выражал сочувствие по случаю постигшего брата горя.

Слухи множились. Говорили, что молодые мурзы не погибли, а сбежали в Стамбул. Другие утверждали, что кто-то видел их в Астрахани. Ни ясности в это дело слухи не вносили, ни радости не доставляли.

Между тем Хайдар-мурза с Галием-мурзой беспечно и беспечально разгуливали по Москве. Дав им пожить, как хотят, испытав таким образом, царь вновь призвал их к себе и сообщил, что предоставляет им полную волю — могут беспрепятственно вернуться в свою страну. Братья-мурзы упали царю в ноги, умоляя не прогонять их обратно в орду, где они окажутся в тяжелом положении, а считать его, великого государя, преданными рабами.

Убедившись, что молодые мурзы в самом деле не хотят ехать назад, и принимая во внимание их знатность, царь пожаловал им на кормление городок Романов близ Ярославля.

«Хан ханов» узнал об этом от посла, присланного в Малый Сарай из Москвы.

Московские послы никогда не приезжали в орду с пустыми руками. В дар Юсуфу царь прислал атласу на елян и камзол, отороченный дорогим мехом. А за пазухой посол привез завернутое в сафьян царское письмо. В письме, написанном искусной рукой на языке «тюрки», было сказано: