Крыло беркута. Книга 2

Великий мурза Юсуф, узнав, что его дочь Суюмбика сама отправилась в Московию и стала там четвертой женой Шагали-хана, сильно расстроился. «Зачем она совершила такой шаг? — думал Юсуф. — Может, хитрит? Наверно, не без этого. Неглупая ведь женщина».

Особо обеспокоила великого мурзу участь внука, Утямыш-Гирея. «Может быть, Суюмбика избрала этот путь ради безопасности сына, — продолжал размышлять Юсуф. — А если люди царя Ивана с помощью того же Шагали-хана отберут его у нее? И заточат в какой-нибудь там монастырь, превратят в заложника, чтоб связать руки мне? Ах, Суюмбика, Суюмбика!..»

Не раз предавался поведитель орды горестным размышлениям о дальнейшей судьбе дочери и внука, пока не утешил себя мыслью, что после поражения русского войска под Казанью (это казалось ясным как день) они вернутся назад.

Но вместо вести о победе казанцев пришла ошеломляющая весть о взятии Казани войском царя Ивана, и в глазах Юсуфа потемнело, в сердце закололо. В этот день он ни с кем, даже с самыми близкими, не разговаривал. Лишь на следующий день позвал на совет братьев и других верхних мурз.

— Ну, что скажете? — спросил он хмуро и, не дожидаясь ответа, продолжал: — Мы опозорены! Когда в Казани правила моя дочь Суюмбика, орда не оказала ей должной помощи. Со всех, со всех нас спросит аллах за это! Наша помощь Ядкару-мурзе тоже была недостаточна. И вот — Казань пала! Кто владеет Казанью, тот владеет Иделью. Теперь царь Иван направит все силы против нас. Утвердившись на Идели, захватит и наши степи. И что останется от Ногайской державы? А? Так что вы мне скажете?..

Из уст «хана ханов» прозвучала правда. Но не вся. А вся она заключалась в том, что орда слаба, русские — сильней. Никто не осмелился встать и открыто сказать об этом. Решили начать подготовку к войне.

Юсуф незамедлительно направил послов в Крым и в Астрахань, разогнал мурз по улусам, по башкирским племенам — собирать войско.

Именно в это время Исмагил, как говорится, потянул повод, поворачивая коня в сторону русских. Участились его встречи с купцами, прибывающими с той стороны. Кашгарлы сообщал великому мурзе о каждом таком случае. Юсуф злился: «Змея! Я еще наступлю тебе на хвост!»

Но не так-то просто было сделать это. Не запретишь же высокородному мурзе покупать необходимые ему товары!

Даже один из визирей заметил, что Исмагил слишком часто принимает в своем дворце купцов, и предупредил Юсуфа:

— Иноземцы, сносясь с мурзой Исмагилом напрямую, через голову хана ханов, преступно нарушают принятый в орде порядок. Я думаю, мой повелитель, купцам, торгующим с Руссией, следует укоротить ноги…

Великий мурза, поразмыслив, отверг совет визиря. Тронешь одного купца — всех напугаешь, торговля захиреет, а она важна, особенно сейчас, когда нужно снарядить большое войско. Это во-первых. Во-вторых, раньше времени насторожишь врага. Надо, напротив, направить в Москву посла, отвести глаза царя Ивана от главного. Пригрозить ему слегка, но так, чтобы о подготовке орды к войне он не догадался, решил Юсуф.

Только кого послать? Для такого дела надобен человек и знатный, и хитрый. Умеющий прятать свои мысли, способный при этом улавливать все, что коснется его слуха, и даже невысказанное. Непросто хорошего посла подобрать. Были прежде толковые мурзы, были, да где теперь их взять? Перебрались в Казань в лучшие ее времена, а иные и к русским переметнулись… Ничего другого не оставалось, как поискать среди своей ближайшей родни. Посол будет и знатен, и неподкупен. «Впрочем, ни в чем нельзя быть уверенным, коль даже единоутробный брат готов предать тебя», — подумал Юсуф.

Исмагил ненадежен. Пожалуй, можно положиться на другого брата, мурзу Кутуша. Этот на сторону русских не склонится, боится их, считает лютыми врагами. Правда, и на Крым с Астраханью особых надежд не возлагает, в отличие от других мурз. По его мнению, надо покинуть Малый Сарай, перенести столицу в менее доступное для врагов место, в глубь башкирских земель, и, укрепившись там, создать Непобедимую орду. Разумно это или неразумно, а Кутуш-мурза орде ради личных интересов не изменит, печется о ее могуществе. Именно такого человека, настоящего ногайца, и следует послать к царю Ивану.

В душе Юсуф уже утвердил на роль посла Кутуша, но прежде чем встретиться с ним самим, пришлось пригласить к себе по старшинству Исмагила, ради приличия предложить эту роль ему.

— Возникла необходимость в очень ответственной и выигрышной для тебя поездке. Поедешь? Во имя благополучия нашей державы, конечно. Во имя безопасности орды, — начал он, незаметно бросив на Исмагила испытующий взгляд.

— Клянусь, мой великодушный брат, мы все — твои рабы! — воскликнул Исмагил, стараясь казаться искренне преданным великому мурзе. — Твоя воля…

Он предположил, что речь идет об увеселительной поездке, скажем, с каким-нибудь высокородным гостем в одно из подвластных орде ханств. Услышав, что надо ехать в Москву, вытаращил глаза.

— В Москву? Клянусь!.. А по какой надобности?

— Доставишь царю Ивану мое послание.