Крыло беркута. Книга 2

Бий мысленно перебирал события последнего времени. Пало Казанское ханство. Исмагил-мурза, перешагнув через труп старшего брата, сел на ногайский трон. Поговаривали — он держит сторону царя Ивана. Но неизвестно, куда повернет теперь… Разгромлена Имянкала. На волоске висит Актюба. Когда власть ослаблена, жди междоусобиц. Ногайские мурзы постараются втянуть в них башкир. Беда башкирских племен — в разрозненности. Каждое из них само по себе и потому может стать жертвой любого хищника.

Может быть, минцы избрали самый верный путь. Пожалуй, ничего лучше и не придумать. Иного пути спасения от власти орды нет. Правы были акхакалы, предложившие всем приехавшим на праздник предводителям племен: присоединяйтесь! Стоило об этом подумать, посовещаться, но гордец Байбыш поставил всех в неловкое положение. После его слов затевать разговор было уже неудобно. Получилось бы, что остальные лишены гордости. И он, Татигас-бий, промолчал. Его молчание истолковали как отказ и более уже не настаивали.

А почему бы и не поехать вместе с Канзафаром? Может, утром же отправить к нему гонца, известить о согласии? Нет, это неверно поймут. Прежде всего, задерет нос сам Канзафар. Как же, предводитель племени Юрматы кланяется ему, просит взять с собой!..

Заснул Татигас-бий лишь перед рассветом. Разбудил его голос пастуха.

— Хайт, скотинки! — кричал он, собирая в стадо дойных коров, пригоняемых на ночь в становище.

Недовольно мычали телята, подпущенные к матерям перед дойкой лишь на короткое время и не успевшие насосаться, ответно мычали и коровы, недовольные тем, что их отрывают от детенышей. Но для Татигаса это прозвучало радостной мелодией только что родившегося дня. Как знакома и как мила она его сердцу!

Чу, а это что за звуки?.. Со стороны молчавшей в последнее время кузницы доносился веселый звон железа. Ах, да! Биктимир…

Татигас-бий встретил его у минцев и пригласил погостить в племени. Теперь можно было не остерегаться: Ахметгарей-хан сбежал, Апкадир-хазрет после пожара у горы Каргаул, слизнувшего и мечеть, тоже исчез. Биктимир принял приглашение, приехал вместе с Минзилей и вот, выходит, ни свет ни заря поспешил в кузницу. Соскучился…

Вчерашнего тягостного настроения как не бывало. Татигас-бий торопливо оделся, кликнул охранника.

— Приготовьте коня!

— Которого, турэ?

— Карего иноходца… Нет, рыжего, он выносливей.

— Далекий ли предстоит путь, турэ? Еды сколько положить?

— Неблизкий, неблизкий! За Урал мне надо съездить.

Видя, что охранник не трогается с места, бий прикрикнул:

— Ты что стоишь? Не понял?

— Понял, турэ, но ты не сказал, кого возьмешь с собой.

— Всех троих, с кем был у минцев. Оружие приготовьте. В пути придется несколько раз переночевать… Ну, живенько!

Татигас-бий вспомнил заехавшего к нему однажды Шагалия, сына предводителя тамьянцев. Впрочем, молва донесла, что теперь он сменил отца. «Вот с кем нужно поговорить, посоветоваться, — решил Татигас. — Он виделся с царем Иваном, вдобавок и бумагу от него привез. Коль склонится к тому же, к чему склонился Канзафар, поеду с ним! С ним даже сподручней, он знаком с царем, проще будет разговаривать. Но, конечно, каждый будет говорить от лица своего племени…»

Как ни торопится человек, собираясь в путь, время бежит еще торопливей. Когда Татигас-бий, сопровождаемый тремя охранниками, тронулся в сторону синевших вдали уральских отрогов, возле которых Агидель круто поворачивает на север, солнце стояло уже довольно высоко. Не дожидаясь, пока выедут на торную дорогу, связывающую Актюбу с Имянкалой, бий кинул коня в намет — так велико было его нетерпение. Послушный рыжий скакун мчался вперед, не нуждаясь в понуканиях, но хозяин все равно поторапливал его, то и дело взмахивал плеткой.

Вскоре один из охранников, поравнявшись с бием, напомнил:

— Дело к полудню идет, турэ, жарко становится, не стоило бы так гнать коней!..

Татигас не обратил внимания на слова охранника, а может быть, и не услышал. Мысли его были заняты предстоящей встречей.

Как начать разговор? Нельзя же прямо в лоб сказать: «Айда, поедем к царю Ивану». Может быть, у Шаталия нет никакого желания ехать туда. Побывал, скажет, один раз, хватит…

Весь день, подскакивая в седле, Татигас-бий думал об этом.

Ночевать остановились на яйляу у кыпсаков. Татигас-бий расспросил дружелюбно встретивших его хозяев яйляу, как проехать к тамьянцам. При разговоре выяснилось, что молодой тамьянский турэ женат на дочери предводителя бурзянцев Иске-бия. Это во-первых. Во-вторых, оказалось, что предводитель семиродцев-кыпсаков Карагужак и Шагали — задушевные друзья. Стало быть, у Шагалия есть на кого опереться, есть с кем общаться, и в общении с живущими далеко от него, такими, как Татигас, предводителями, он не очень-то нуждается.

Такой вот неприятный для себя вывод из услышанного сделал Татигас-бий и подумал с горечью: «А у меня нет друга, не с кем в эти тяжелые дни поговорить по душам…»