Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

Хозяин привычно, аккуратно и тщательно начал работу по выстраиванию нового баланса в руководстве страной. И персонального: о чем свидетельствовал сегодняшний номер газеты «Правда», в котором народ должен был видеть статьи Маленкова «Товарищ Сталин – вождь прогрессивного человечества», Берии «Великий организатор и вдохновитель побед коммунизма», Молотова «Сталин и сталинское руководство», Кагановича «Сталин ведет нас к победе коммунизма», Хрущева «Сталинская дружба народов», Булганина «Сталин и Вооруженные силы» и самого Поскребышева «Любимый отец и великий учитель». И государственного, структурного. В процессе подготовки своей новой книги «Экономические проблемы социализма в СССР», к которой Поскребышев имел самое непосредственное отношение, Сталин окончательно укрепился в мысли, что основные властные народнохозяйственные функции должны быть сосредоточены в Верховном Совете и Совмине, а ЦК партии должен полностью переключиться на идеологическое сопровождение перехода к коммунизму, на воспитательную работу с массами, а вовсе не дублировать и подменять отраслевое руководство, не ставить руководителей предприятий в позу слуг двух господ – министерства и партаппарата.

И это крайне важно. «Без теории нам смерть», – последнее время часто говаривал он своим соратникам. Потому и взялся, несмотря на уйму оперативных дел, за изучение экономических законов социализма. Но его взгляд вперед постоянно натыкался на несовершенство существующего государственного механизма. А при этом постоянно вставал и кадровый вопрос.

Да, пока он вынужден тасовать старую колоду, но на подходе в прикупе была и новая. Главное не ошибиться. Сколько уже было этих ошибок! Имена из подготовленного Поскребышевым списка все более и более интересовали Сталина и раздражали Маленкова, Берию, Хрущева.

Когда вождь с легкой задержкой появился на украшенной цветами и знаменами сцене, весь зал встал и приветствовал его громкими и долгими аплодисментами. Казалось, унять их нет никакой возможности. Сталин, уже поаплодировав вместе со всеми и опустившись на свой стул, в течение еще нескольких минут вынужден был красноречивым движением ладоней, будто прессом, поприжимать воодушевление собравшихся.

Вступительным словом заседание открыл товарищ Шверник, подчеркнувший, что заслуги и подвиги Сталина столь грандиозны и многочисленны, что их нельзя перечислить даже в самом пространном докладе. Потом под звуки марша со знаменем и цветами проходы между рядами заполнили шеренги юных пионеров. А небольшая авангардная группа с букетами поднялась на сцену.

Генерал-майор Поскребышев едва смог удержать выступившие слезы, когда звонко и радостно зазвучал под высокими сводами голос его дочурки:

Со всех сторон страны пришли мы

Вам пожелать счастливых лет,Учитель, вождь и друг любимый!Родному Сталину – привет!

Непосвященные вправе были удивиться этому чуду – разве у невозмутимого и «непробиваемого» Поскребышева есть слезы? Но, впрочем, едва ли кто что заметил. Все взгляды были направлены на вставшего и впервые за вечер откровенно улыбающегося вождя, добродушно утопающего в принесенных детьми цветах.

Отгородившись этим пестрым и благоухающим живым редутом от не менее пышного и благоухающего, но одновременно выверенного и засушенного официоза десятков следовавших одна за другой речей, он тихо и отрешенно просидел почти четыре часа, лишь регулярно привставая в знак благодарности говорившим.

Поскребышев был свидетелем, как буквально накануне Маленков предпринял очередную попытку убедить вождя принять на свой юбилей хотя бы высшую награду страны.

– Даже не мечтайте о том, чтобы вручить мне еще одну звезду, – проворчал Сталин.

– Но, товарищ Сталин, советский народ… – начал было заранее заготовленный аргумент Георгий. Ведь тоже не без труда, но уговорили же его когда-то принять звание генералиссимуса.

– Оставьте советский народ в покое, – закрыл тему Хозяин.

И сейчас на торжественном вечере он вел себя лишь немногим активнее своего огромного портрета на заднике сцены, изредка с тоской поглядывая на привычное место в левой ложе бенуара, откуда им просмотрено столько более замечательных спектаклей и концертов.

Несколько оживился, пожалуй, лишь во время приветствия сидящего по соседству китайского вождя, говорившего о единстве рабочего класса всего мира, осуществленном Сталиным, да еще тронуло его крайне эмоциональное выступление генерального секретаря компартии Испании товарища Ибаррури. Испанский темперамент близок грузинскому. Тем более что сын ее, командир пулеметной роты капитан Рубен Руис Ибаррури, геройски погиб, защищая Сталинград. И сын Мао – танкист – тоже воевал и дошел до Берлина.