Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

Крупнейших деятелей коммунистического движения сменяли на трибуне академик Несмеянов, артист Черкасов, поэты Александр Твардовский и Якуб Колас, маршал Василевский… Бывшему семинаристу посвящал величальное слово святейший патриарх… Восхищались его грандиозностью и гениальностью, мудростью и стойкостью, гуманизмом и личным обаянием… Аплодисменты следовали за аплодисментами…

Сталин слушал вполуха. Отдельные слова и сами выступавшие люди будто багром вылавливали из бурной реки прожитого какие-то памятные лица, фразы, события, эпизоды.

Худой, загорелый черноволосый мальчишка не в силах убежать от мчащегося прямо на него фаэтона. Громадного, грохочущего по булыжнику, поднимающего столбы пыли, из которых вырастают бешено раздувающиеся лошадиные ноздри и копыта… В последний момент он заслоняется рукой и падает, теряя сознание, на обочину дороги…

Юноша-семинарист, по ночам откладывающий Библию и запоем читающий запрещенные книги, воображающий себя неустрашимым Кобой, героем романа Александра Казбеги «Отцеубийца»… И снова лошади, снова скачка. Только теперь Иосиф уже Коба! Он останавливает скачущих коней, дерзко грабит в Тифлисе банковские кареты – революции нужны деньги!

Вслед за Верой его покинула Любовь! Разверстая, как пучина, могила первой жены, могила первой и единственной любви. Такой уже не будет. А женщины будут. Пропорция здесь обратная. Чем меньше любви, тем больше женщин. Оставалась еще Надежда…

Дикое, затерянное далеко за Полярным кругом зимовье Курейка. Мороз там словно имеет свойство твердого физического тела – трещит, звенит, пробирается под одежду. Ночью, а дня там практически и не было, никак не уснуть от нескончаемого, протяжного, вытягивающего все жилы волчьего воя. Перед тем как выйти, надо на всякий случай выстрелить в приоткрытую дверь, отпугнуть. Стол с книгами, железная печка-буржуйка да деревянный топчан. Зато каких осетров таскал он из проруби! Это была самая долгая его ссылка. Обычно бежал после пары-тройки месяцев. И оттуда убежал. Вместе с Яшей Свердловым.

Эта комичная картина возникает перед глазами нередко, он даже любит рассказывать о ней товарищам. Сталин тогда ехал под видом комиссионера в первом классе. А Яков решил, что это чересчур заметно, и велел запаковать себя в бельевую корзину. Через час чиновники стали осматривать груз, жандармы принялись тыкать в корзину штыком. Свердлов испуганно закричал: «Здесь человек!» И, естественно, отправился назад. А Сталин спокойно доехал до Петербурга. Правда, через два месяца его снова сослали.

Торжественное заседание в Большом театре СССР, посвященное 70-летию И.В. Сталина. Собравшиеся аплодируют юбиляру.

В президиуме: Мао Цзэдун, С.М. Буденный, Л.М. Каганович, Н.А. Булганин, И.В. Сталин, КБ. Ворошилов, Д. Ибаррури, У. Юсупов, И.С. Хрущев, Г. Георгиу-Деж и др. 21 декабря 1949. [РГАКФД]

Перед глазами возникали друзья и враги, победы и поражения, удачи и ошибки. Любая дата – это не столько цифра, сколько черта, пусть подчас и пунктирная, подведение промежуточных итогов. И вспомнить тут можно много чего. Писателям, живописцам, деятелям театра и кино – товарища Сталина в Смольном или на фронте под Царицыном. Да, повоевать пришлось. Хотя ни войны, ни даже революции он не считал своей стихией. Это все было вынужденным. Многое в его жизни было вынужденным. Он, скорее, любил подготовку к войне, причем такую, чтобы война и вовсе не началась, упреждение, расчет. Но идеалистом никогда не был.

Встречи и разговоры с Лениным, чье имя сегодня постоянно звучит рядом с именем юбиляра и без круглых дат, тоже вспоминаются постоянно. По разным поводам и в разном душевном состоянии. Опыт прошедших лет заставил многое в них переоценить. Сурово, безжалостно переоценить. Ленин был гений революции, великий гений. Да и эта сволочь Троцкий в своем деле, в разжигании мировой революции, в борьбе с мировым капиталом тоже был неплох. Как и Каменев, и Зиновьев. И многие другие…

Но куда завели бы они Россию? Известно ведь: ломать – не строить. А из обломков ничего прочного уже не создашь. Только расчищать и строить новое. Вот как сейчас в наших городах после фашистского набега. Заболтали бы страну на своих митингах и дискуссиях, под благовидными предлогами разметали бы всю былую империю, как партию, на фракции, группки, течения и уклоны. Все ценности пораспродали бы за рубеж. И никаких великих строек, промышленных гигантов, чугуна, стали, электроэнергии, тракторов и самолетов…

Немецкие самолеты над нашей территорией летали, а мы на это до последнего не реагировали. Да, до последнего! Потому что до последнего из Германии шли к нам эшелоны со станками, на которых мы и ковали потом нашу великую Победу!