Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

Вот сейчас как раз с поздравлением выступает венгр Ракоши. Недавно он с земляками был в Кремле. И кто-то из них сказал, казалось бы, вполне дипломатическую фразу, что для стран народной демократии очень важен советский опыт построения социалистической демократии. Как они были удивлены, когда товарищ Сталин послушал, покивал, а потом совершенно неожиданно ответил, что нам, милые мои, до социалистической демократии еще идти и идти. У нас не было условий для ее формирования. Если бы мы начали демократию разводить, нас бы давно на свете не было. Советская власть давно погибла бы.

И не было бы ни Сталинграда, ни Курской дуги, ни Тегерана, ни Ялты, ни взятого Берлина, ни освобожденной от фашизма Европы!

Он не перестает внушать людям, что ни в коем случае нельзя расслабляться, почивать на лаврах – пока мы не добились у нас лучшей жизни, чем в главных капиталистических странах у их среднего класса, или хотя бы такой же, чтобы у всех было хорошее жилье, чтобы было питание, одежда, обувь, холодильники всякие, до тех пор всегда будет опасность капиталистической реставрации.

Всем, конечно, не объяснишь, что не все мы можем сразу. Всего за пять лет целых две могучих новых отрасли продвинули, атомную и ракетную, а народ об этом пока не знает, только догадывается. И не обязательно ему об этом знать. У него много своих насущных нужд, и вот о них теперь самое время подумать. Вот карточки отменили, полки товаром насыщаем, цены снижаем ежегодно…

Многие строки «Витязя в тигровой шкуре» он знает наизусть, но последние дни вертятся в голове лишь эти: «Я ведь тем лишь удручен, что старею, круг закончив молодых своих времен, и во всей стране такого человека я лишен, чтобы доблести законы от меня усвоил он. Дочь единственную сам же я изнежил воспитаньем…»

Вспомнился Жданов с его новой программой партии. Многое в ней было верно, только чуть преждевременно. Но скоро, совсем скоро можно будет вновь вынуть ее, подумать над ней, а заодно и над новым уставом, новой структурой руководства, добавить, подредактировать и готовить съезд. Серьезно готовить. Вот как юбилейные фанфары отыграют…

Кульминацией вечера стал его финал. Все речи наконец закончились. Цветы и подарки обрели свое место. Сталин встал, под мгновенно разразившиеся громовые овации появился над заполнившей стол стихийной цветочной баррикадой. Весь зал, ожидая заключительной речи вождя, тоже вскочил, в едином восторженном порыве без устали отбивая ладони. А он спокойно задвинул стул, повернулся и, не обращая никакого внимания на бушующий зал, не спеша удалился за кулисы.

Организаторы, лишь на мгновение опешив, быстро сообразили направить кипучую энергию революционных масс в привычное и надежное русло. Под сводами зала зазвучал «Интернационал».

Выйдя со сцены, Сталин приостановился, тяжело вздохнул, прикоснулся рукой к виску и слегка пошатнулся. Но рядом уже были могучие, надежные руки Власика. Подоспел и Поскребышев. От прочих посторонних взглядов их надежно защитил продолжавший звучать гимн. Впрочем, что-то мог заметить по своему обыкновению скользнувший вслед за Хозяином Лаврентий Берия.

<p>Заключение</p>

Маленький и невзрачный мужчина в надвинутой на лоб фетровой шляпе и габардиновом пальто, грустно усмехаясь, произнес: – Да уж, вряд ли раньше могли мы представить, что встретимся в хлебной очереди!

Осанистый гражданин в кепке и большом, будто с чужого плеча, кожане бросил стоявшим за ним в очереди «я предупреждал» и лишь затем ответно улыбнулся и обнял пришедшего, почти утопив его в просторах своего расстегнутого пальто:

– Разве только это, Саша? Многое мы не так себе представляли. Могли и вообще не встретиться… Или встретиться там, где встают не в очередь, а в шеренгу.

Они оба, чуть отодвинувшись, внимательно разглядывали друг друга. Как-никак девять лет! Чтобы пораньше заметить старого товарища, Поскребышев даже специально шел не по ходу очереди, а навстречу. Девять лет… И лет, прямо скажем, непростых. Особенно для бывшего главы Управления охраны. Несмотря на оставшуюся выправку, выглядел он неважно. Заметно похудел и осунулся. Впрочем, рукопожатие, которого Поскребышев в прежние времена немножко побаивался, сохранило свою крепость. А вот стойкий молодецкий румянец будто просочился куда-то в глубокие щели морщин, растворился в тяжелых мешках под глазами и осел в обвисших щеках. Хотя в свои шестьдесят пять «генеральный любитель женского пола» еще продолжал, как мог, следить за собой – чисто выбрит, наодеколонен и отутюжен. Удивила газета в руке. Раньше подобное за ним не водилось.

Анкета делегата XIX съезда ВКП(б) А.Н. Поскребышева. Октябрь 1952.

Подлинник. Автограф А.Н. Поскребышева. [РГАСПИ. Ф. 592. Оп.1.Д. 106. Л. 285]