Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

Жданову был хорошо знаком «Обзор политического состояния СССР за январь 1927 г.», составленный ОГПУ. Там документально подтверждалось, что в некоторых регионах страны доля граждан, лишенных избирательного права, достигала 50 процентов. Причины самые разные. Ну например, в Коми-Зырянской области местный избирком лишил избирательных прав двух ответственных областных чиновников, членов партии, «как бывших псаломщиков». А в Тамбовской губернии одна учительница была признана «лишенкой» на том основании, что «проживает в доме попа».

Теперь «лишенцев» нет. И надо сказать, местные власти вполне оценили, насколько опасность велика и реальна. Перегибы коллективизации, надрывная индустриализация, неумелая и неповоротливая политика местной власти, злоупотребления и чванство неизбежно отражались в народном сознании, порождали недовольство и сомнения.

Авторитет многих местных функционеров был далеко не высок. То же можно было сказать и об уровне образования и культуры. Они были старые большевики, подпольщики, всю юность и молодость боролись против власти, всеми силами разрушали устои государства. И научились делать это вполне профессионально. А вот теперь им предстояла прямо противоположная работа, они сами – власть, и их задача заботиться об укреплении государства. И тут многие растерялись. Кто-то по-прежнему махал шашкой налево-направо, кто-то сменил звон сабель на звон бокалов и монет.

Учить их было надо, но некогда. Решили действовать быстро и привычно, по-революционному. До конца года Каганович, Ежов, Микоян, Маленков и другие руководящие партийцы были посланы по регионам для «проверки деятельности местных парторганизаций, УНКВД и других государственных органов». Они лихорадочно метались по всей громадной стране, сходу обнаруживая недостатки, назначая десятки виновных, жестко наводя порядок, перестраховываясь, списками снимая старых чиновников и списками назначая новых.

Вот тогда, в 1937 году, Георгий Маленков и начал готовить свои кадры. Он проехался по многим областям и республикам СССР, проводя там пленумы по разоблачению «врагов народа». Его хорошо запомнили и Ростов-на-Дону, и Саратов на Волге, Тула и Тамбов, Ереван и Казань. Работал с размахом. По итогам его инспекций было арестовано более 150 тысяч человек и немалая часть расстреляна. Вот этот самый «убывший партийно-хозяйственный актив» он и восполнял своими выдвиженцами, по гроб благодарными и верными.

Конечно, не мог избежать участия в этой всеобщей кавалерийской атаке и секретарь ЦК Жданов. Ему выпало «чистить» Оренбург и Башкирию. Он уже прекрасно понимал, что доложить о нормальной обстановке никак нельзя. Это значит пойти против течения, проявить слабость, либерализм и попустительство, недостойные большевика. «Я стал свирепым и придирчивым, как пес», – говорил он то ли в шутку, то ли всерьез жене.

При том, что найти злоупотребления всегда просто, а бывали и случаи откровенного бунта чиновников против партии, Андрей Александрович старался проявить строгость, но при этом ограничиться минимумом. Люди все еще не отучились от привычки расти, как трава. Тянутся к солнцу и не замечают, что плодов-то не дают, становятся агрессивными сорняками, которые необходимо безжалостно выпалывать ради будущего общего урожая.

Практика показывала, что рьяным контролерам из столицы, как правило, было мало выделить отдельные просчеты и снять отдельных руководителей, надо было подвести их «под политику», а для этого обнаружить их связи, накрыть целую группу или даже организацию, замести и родственников, которые вовремя не донесли о вредителях. Наверное, достаточно было провести такие рейды по нескольким губерниям и республикам, чтобы заразить все остальные. Люди на местах не стали ждать посланцев Москвы и сами с рвением начали массово писать доносы, выискивать неугодных, то бишь врагов, в своих рядах, составлять длинные списки, просить санкции на репрессии, увеличения квот на приговоры по вредителям и врагам народа.

Особенно усердствовал Никита Хрущев, возглавивший после Кагановича Московскую организацию. Ему выезжать далеко не надо было. Зато всяких образованных и заслуженных «умников», опасных конкурентов на предстоящих по новым правилам выборах у него было хоть отбавляй. Вот он их и отбавлял. Сначала восемь с половиной тысяч определил к расстрелу, через год еще четыре. Даже Сталин не выдержал: «Никита, угомонись! Знай меру!» Но Никита, похоже, знал только одну меру – высшую. Или, как писали в списках против фамилий арестованных, «ВМН». При случае он, да и другие бойко цитировали самого Хозяина: «Люди, которые думают, что можно строить социализм в белых перчатках, жестоко ошибаются».

И.Б. Тито в Кремле подписывает Советско-югославский договор о дружбе и послевоенном сотрудничестве. 11 апреля 1945.

[РГАСПИ. Ф. 82. Оп.2. Д. 1626. Л. 70]