Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

Сталин получил от Жданова не только проект партийной программы, но и напрямую связанный с ним текст «Генерального хозяйственного плана развития СССР на 1946–1965 годы», подготовленного специалистами Госплана. В документах была ясно отражена не раз подтвержденная приверженность вождя идее завершения строительства социализма и активного внесения в этот процесс коммунистических начал, возрастания роли государства в ходе коммунистического строительства, создания условий для постепенного перехода к распределению продуктов и предметов первой необходимости по потребностям, сделан упор на производство товарной массы и насыщение потребительского рынка, денежную реформу и ежегодное снижение цен.

И все это подкреплялось генеральным хозяйственным планом, цифры и реальность которого полностью гарантировал Вознесенский. Он выстраивал его в русле недавно озвученных Сталиным задач: «Мы должны строить наше хозяйство так, чтобы наша страна не превратилась в придаток мировой капиталистической системы, чтобы она не была включена в общую систему капиталистического развития, как ее подсобное предприятие, чтобы наше хозяйство развивалось не как подсобное предприятие мирового капитализма, а как самостоятельная экономическая единица, опирающаяся, главным образом, на внутренний рынок… Просто развития государственной промышленности теперь уже недостаточно. Тем более недостаточен ее довоенный уровень. Теперь задача состоит в том, чтобы двинуть вперед переоборудование нашей государственной промышленности и ее дальнейшее развертывание на новой технической базе».

Сталин сам торопил разработчиков и наверняка без промедления ознакомился и с программой, и с планом. Но пока никак не откликнулся, не проявил своего отношения. Жданова это тревожило, хотя он ни в коем случае не хотел торопить вождя, зная его привычку скрупулезно, с карандашом прорабатывать подобные документы. Иногда даже откладывать текст и спустя время возвращаться к нему. Может быть, как раз здесь, на юге, еще раз без спешки перечтя написанное ими, он и захочет обсудить проект.

Поскребышев, привыкший или, скорее, приученный наблюдать за всем, что происходит в непосредственной близости от патрона, конечно же, не мог не заметить настроение Жданова за столом, его скупые реплики, деланные хохотки, натянутые искусственные улыбки. Любитель грузинской кухни вяло пожевал сочное мхали, ритуально положил себе ложечку сациви, едва надкусил аппетитный, дымящийся мцвади. Ценитель музыки и пения рассеянно слушал прекрасно поющего под гитару тамаду и его фирменные красочные тосты.

Александр Николаевич понимал, что Жданова заботит не столько предстоящая поездка в Польшу и даже не Маленков, направленный туда вместе с ним, сколько присланный Сталину проект партийной программы к будущему съезду. Они писали его вместе с Вознесенским и Кузнецовым. И, как бессменный секретарь понял по реакции своего Хозяина, авторы в чем-то переусердствовали.

Сталин, получив документы, сразу же прочел их, на некоторое время задержал у себя и затем без комментариев и необходимой резолюции указал оставить в своем личном архиве. Он даже не попытался по обыкновению что-то исправлять по ходу чтения или ставить реплики, вопросительные или восклицательные знаки. Хотя брал текст в руки несколько раз, его синий карандаш провел лишь пару волнистых линий на полях, причем в самом начале.

Обратив на это внимание и несколько удивившись, Поскребышев перед тем, как переправить рукопись согласно определению, решил повнимательнее заглянуть в нее. С Андреем Александровичем ему самому много раз приходилось вместе работать над теми или иными текстами, и он знал его серьезный и тщательный подход и к всестороннему осмыслению темы, и к четкому выстраиванию структуры документа, и к стилю. Жданов славился умением логично и ярко излагать мысли. За примерами далеко ходить не надо. Взять хотя бы еще один партийный документ – его же доклад об изменениях в уставе партии. По теме и сути близкий. Энергичный, выверенный, аргументированный, живо воспринимающийся аудиторией. Как оратор он всегда имел успех. Да и Хозяину его выступления всегда нравились. Так в чем же дело на этот раз?

Впрочем, Поскребышеву ли не знать, как резко настроение и мысли вождя меняются под влиянием новой информации, новых встреч, докладов, впечатлений. А ему, ближнему помощнику, непременно надо быть в курсе этих изменений. И потому Александр Николаевич взял за правило пролистывать возвращаемые Сталиным без надлежащей резолюции документы. Ведь любые пометки или просто проявления неудовлетворенности могли помочь в подготовке следующих документов, избежать возможных аналогичных ошибок впредь.

Не менее внимательно Александр Николаевич относился и к привычке Хозяина на всех грампластинках своей большой коллекции ставить короткие резюме – «дрянь», «плохо», «хорошо». Ему нередко помогал понять настроение Сталина даже быстрый взгляд на подаренную Черчиллем радиолу, если там оставался не убранный еще черный кружок.