Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

Уже в том плане 1935 года была поставлена задача сохранения основ исторически сложившегося города, но с коренной перепланировкой путем упорядочения сети городских улиц и площадей. Московский секретарь Попов в специальном подробном письме Сталину дал пояснения, что конкретно в прошлом плане реализовать не удалось. Вот после этого в феврале и было принято решение о разработке нового Генерального плана реконструкции Москвы на четверть века вперед.

Главное, чего хотел добиться Сталин, чтобы, несмотря на неизбежно увеличивающееся население, город не стал бы, как он выразился, расползаться как квашня. А наоборот, максимально осваивал уже имеющиеся в его черте площади, совершенствовался, молодел, стройнел, стремился ввысь!

В честь московских восьми веков заложили уже восемь невиданных доселе высотных зданий. И каждое будет с особинкой. В каждом величие и спокойная уравновешенность. Такими ни одна столица похвастаться не может. Заложили памятник Долгорукому, по сути, монумент былинному русскому богатырю, вместо худенькой фигурки генерала Скобелева. Отреставрировали многие архитектурные памятники.

Н.М. Шверник, И.В. Сталин и Г.М. Попов на трибуне Мавзолея.

1 мая 1949. [Из открытых источников]

Но не останавливаться ведь на этом. Город должен стать образцом для всех столиц мира, должен дышать современностью, должен быть устремлен в светлое будущее!

А что для этого нужно еще? Мосты? Набережные? Парки? Над этим надо крепко покумекать. Набраться впечатлений и идей. Причем прежде, чем встречаться с главным архитектором Москвы товарищем Чечулиным, с руководством Москвы, с привычным авторитетом в делах архитектуры Лаврентием Берией, на которого вместе с Поповым политбюро возложило наблюдение за строительством московских многоэтажек.

Перед тем как встречаться и обсуждать что-то с профессионалами, будь то дипломаты, ученые, военные или даже художники, Сталин всегда тщательно готовился, уточнял, вникал и уже затем поражал всех своей компетентностью. Только Поскребышев порой и знал, как и откуда бралась эта удивительная осведомленность по всем вопросам.

Раздумья о Москве вывели Сталина и на мысли о постоянных стычках первого секретаря Московского обкома с различными союзными министрами. Георгий Попов ему нравился – толковый, грамотный руководитель, энергичный, решительный, дисциплинированный. Во время войны, при Щербакове, еще будучи вторым, он проявил себя настолько хорошо, что после смерти Александра Сергеевича вопрос о его преемнике, по сути, даже и не стоял.

То, что он всеми силами и способами старается для Москвы и области, конечно, похвально. И то, что конфликты при этом практически неизбежны, Иосифу Виссарионовичу тоже объяснять не было никакой необходимости. Ну, к примеру, главный дефицит сейчас жилье. И каждое министерство выбивает фонды для того, чтобы построить его для своих сотрудников. А Попов твердо стоит на том, что все фонды и средства должны контролироваться и распределяться городом.

Вот те же высотки поначалу намеревались полностью поручить МВД и строить силами заключенных. И Берия, и министр Круглов уже потирали руки. Но Попов категорически возражал против массового ввоза в столицу такого контингента, добивался максимальной занятости для московских рабочих. Сталину пришлось пойти на компромисс. Главное здание МГУ и дом на Котельнической набережной он, так и быть, оставил за МВД, Министерству путей сообщения поручил возводить свою ведомственную высотку у Красных Ворот, Министерству строительства предприятий тяжелой индустрии – дом на площади Восстания, Министерству авиационной промышленности – гостиницу «Украина». Попова же, чтобы не обижался, обязал контролировать строительство всех высотных зданий. Кстати, московский секретарь тут же добился и решения сдвинуть здание университета чуть подальше, вглубь Ленинских гор. И ему пошли навстречу.

– Вот еще Мильтиад и Фемистокл из Замоскворечья! – добродушно ворчал Сталин после очередного замирения Попова с одним из министров.

– Почему из Замоскворечья? – переспросил Поскребышев, хотя уже хорошо знал эту привычку Хозяина шутливо величать современников некими классическими или мифологическими именами. Это как-то давно он было удивился, что Сталин начал диктовать ему письмо: «Новоявленному Данте, т. е. Конраду, то бишь Демьяну Бедному…» А сейчас знал. Но знал и то, что, переспросив, доставит ему удовольствие.

– А вы разве не знаете, кто были Мильтиад и Фемистокл?

– Конечно знаю. Полководцы в Древней Греции, – без запинки ответил секретарь.

– Правильно. А чем они отличались?

Шифротелеграмма И.В. Сталина Н.С. Хрущеву, написанная А.Н. Поскребышевым, о положении в приграничных районах Украины. 2 апреля 1941