Кто мы и как сюда попали. Древняя ДНК и новая наука о человеческом прошлом

Многие бутылочные горлышки индийских групп оказались исключительно древними. Одно из таких выявлено в южном штате Андхра-Прадеш у касты комати, насчитывающей около 5 миллионов человек; эта каста среднего ранга, относимая к вайшья. Датировки бутылочного горлышка, которые мы получили для этой касты из оценок среднего размера общих для касты фрагментов, дали сроки от 3 до 2 тысяч лет назад.

Эти датировки поразительны: они означают, что после прохождения бутылочного горлышка предки современных комати в течение всех этих тысячелетий соблюдали строгую эндогамию, не допуская сколько-нибудь значительной примеси других групп. Даже однопроцентная посторонняя примесь в каждой генерации затерла бы сигнал бутылочного горлышка. При этом у предков комати не было никакой географической изоляции. Они жили бок о бок с другими группами в густонаселенной области Индии. Однако, несмотря на тесное соседство, они с помощью жесткой эндогамии и правил групповой самоидентификации ухитрялись из поколения в поколение поддерживать социальную и культурную изоляцию.

Комати в этом смысле не уникальны. У трети всех изученных джати картина примерно такая же, так что в Индии тысячи групп существовали сходным образом. Наверное, мы даже недооценили ту долю индийского общества, где с очень давнего времени практикуется эндогамия. Ведь чтобы выявился сигнал бутылочного горлышка, у группы должно быть небольшое число основателей. Потому что если число родоначальников велико, то даже со строгой эндогамией мы этот сигнал с помощью статистики не поймаем. Никакого влияния колониализма изобретать не потребовалось – институт эндогамии, встроенный в индийскую кастовую систему, играл исключительно важную роль не только в современном мире, но и на протяжении тысячелетий.

Вся эта “индийская эпопея” оказала на меня огромное влияние. Когда я только начинал работать с индийскими материалами, я смотрел на них глазами ашкеназа, члена одной из древних каст Западной Евразии. Мне всегда было чуточку неловко из-за своего еврейства, но я не очень понимал, с чего бы это. По мере продвижения индийских исследований это понимание становилось все яснее. Мне никуда не деться от того, что я еврей. Я вырос в семье, где главным приоритетом была открытость всему миру, но мои родители были воспитаны среди людей, бежавших из Европы от репрессий, что заставляло их держаться своей религиозной и этнической индивидуальности. Дома в нашей семье соблюдались правила кашрута (еврейской диеты) – думаю, отчасти из-за того, что родители надеялись таким образом создать более комфортные условия жизни для своих родителей, – девять лет я ходил в еврейскую школу и много летних каникул провел в Иерусалиме. Я перенял от своих родителей, бабушек и дедушек, двоюродных братьев и сестер сильное ощущение инакости – чувство, что наша группа особенная, – а вместе с ним и понимание, что я очень всех подведу, если женюсь на нееврейке (я знаю, что и мои братья и сестры испытывали то же самое). Понятно, что мое опасение расстроить свою семью не идет ни в какое сравнение со стыдом, гонениями и жестокостью, какие ожидают индуса, взявшего брачного партнера не из своих. Со своей собственной “еврейской” позиции я глубоко сопереживал всем Ромео и Джульеттам, чья любовь на протяжении тысячелетий индийской истории перечеркивалась кастовыми правилами. Еврейское прошлое помогло мне понять даже не головой, а всем своим существом, как этот институт мог успешно поддерживаться столь долгое время.

Наши исследования показали, что генетические различия между индийскими джати во многих случаях не надуманные, а самые настоящие, и все благодаря долгой истории эндогамных отношений на территории Индии. Когда мы вспоминаем Индию, первое, что приходит на ум, – это ее гигантская популяция, более 1,3 миллиарда человек; так считают и иностранцы, и сами индийцы. Но с позиций генетики такое представление неверно описывает реальное положение дел. Китайцы – тоже очень большая популяция. Они свободно перемешивались в течение многих тысяч лет. А вот у индийцев, напротив, едва ли найдется демографически крупная группа, и генетический контраст между индийскими джати, пусть даже живущими по соседству в одной деревне, будет в два-три раза больше, чем между северными и южными европейцами³⁹. На самом деле индийское население состоит из огромного числа маленьких популяций.

Генетика, история и здоровье индийцев