Кто мы и как сюда попали. Древняя ДНК и новая наука о человеческом прошлом

Такие группы, как ашкеназы, финны, гаттериты, амиши, население региона Сагеней – Лак-Сен-Жак во французской Канаде, – то есть популяции европейского происхождения, прошедшие через очень узкие бутылочные горлышки, – служат предметом бесконечных и плодотворных медицинских изысканий. Из-за бутылочных горлышек в этих популяциях заметно увеличена частота опасных редких мутаций, привнесенных через геномы основателей. Если у человека только одна копия такой редкой мутации (то есть она унаследована только от одного из родителей), то ее вредное действие никак не проявляется. В таком случае говорят, что ее влияние рецессивно: чтобы проявилась болезнь, нужны обе копии, и если в геноме копий две – по одной от каждого родителя, – это может оказаться летальным. После прохождения бутылочного горлышка частота таких редких мутаций увеличивается, а значит, возрастает вероятность наследования двух копий мутации от обоих родителей. Так, у ашкеназов повышен риск болезни Тея – Сакса, вызывающей дегенерацию мозга и смерть в течение первых лет жизни. Одна из моих двоюродных сестер родилась с синдромом Цельвегера, типичной болезнью ашкеназов, и прожила лишь несколько месяцев, а одна из кузин моей мамы тоже умерла в юном возрасте от синдрома Райли – Дея (или, по-другому, семейной вегетативной дисфункции), еще одной ашкеназской напасти. Сейчас в популяциях европейского происхождения с выраженным, как у ашкеназов, эффектом основателя известны сотни таких болезней, и для каждой определены гены-участники. Они помогают понять глубокую причину заболевания и в некоторых случаях предложить лекарственные препараты, уравновешивающие действие дефектных генов.

В Индии с ее огромным населением очень многие люди принадлежат к группам, прошедшим узкие бутылочные горлышки: примерно треть индийских джати представляет именно такие “узкогорлые” сообщества, и даже более узкогорлые, чем ашкеназы или финны. Поэтому, изучая генетические дисфункции людей той или иной индийской группы, можно выявить факторы риска для тысяч болезней. И хотя планомерных массовых исследований еще не проводилось, некоторые показательные примеры уже имеются. Так, известно, что у комати повышен риск продолжительного мышечного паралича в ответ на релаксанты, которые дают пациентам перед операциями. Поэтому врачи в Индии знают, что если пациент из группы комати, то лучше не давать ему эти релаксанты. А причиной такого синдрома у комати является недостаток белка бутирилхолинэстеразы. Почему так? Генетики показали, что дело здесь в рецессивной мутации, присутствующей у 20 % комати. Это гораздо чаще, чем в других группах индийцев, и, скорее всего, данную мутацию комати унаследовали от одного из основателей группы⁴⁰. При частоте в 20 % две копии мутантного гена встречаются вместе у 4 % комати, и в результате носители двух мутантных копий дают ужасную реакцию на анестезию.

Как показывает пример с комати, исследование истории индийских групп обещает множество открытий и в биологии, тем более что выявление редких вредных генов при современных технологиях сильно подешевело. Все, что требуется, – это доступ к материалам даже по небольшому числу пациентов из группировок джати с последующим секвенированием их геномов. Генетическими методами можно определить, какие из тысяч джати проходили бутылочные горлышки. А врачи и медсестры на местах могут сказать, какие болезни чаще встречаются у той или иной группы. Местные акушеры, принявшие тысячи родов, безусловно, хорошо знают нарушения и заболевания, более характерные для одних групп, чем для других. Этой информации в принципе достаточно для исследования, и всё, что нужно сделать, – взять образцы крови для генетического анализа. Если их собрать, то генетикам останется только определить гены, связанные с конкретными заболеваниями.

Медицинские исследования на индийском материале, направленные на выявление редких вредных рецессивных мутаций, сулят множество возможностей, потому что в Индии браки нередко заключаются по сговору. Как бы мне ни претили любые брачные ограничения, нужно признать, что в Индии браки по сговору очень распространены, примерно как в среде ортодоксальных евреев. Именно таким образом и вышли замуж некоторые из моих двоюродных сестер, поддерживающих ашкеназские традиции. В 1983 году ребе Иосиф Экштейн, сам ортодоксальный ашкеназ, организовал генетическое тестирование. Он решил это сделать после того, как четверо его детей умерли от синдрома Тея – Сакса. В результате тестирования многие болезни у ашкеназов, спровоцированные рецессивными мутациями, теперь почти сошли на нет⁴¹. В еврейских религиозных школах США и Израиля почти все подростки проходят генетическое тестирование, и у них, таким образом, выявляются редкие рецессивные мутации, вызывающие заболевания. Если подросток оказывается носителем определенных мутаций, то ему никогда не подберут пару с такими же мутациями. В Индии можно ввести такую же практику, ведь тут речь идет не о нескольких сотнях тысяч человек, а о многих миллионах индийского населения.