Кто-то по имени Ева

Однажды ночью, после очень тяжелого дня языковых сыновей, я расплакалась от разочарования. "Я ненавидит этот язык. я ненавидит немецкий язык. я ненавидит нацистов!" я тихо плакала в темноте от моей кровати.

«Ева», - тихо сказала Франциска со своей кровати. «Немецкий язык - это арийский язык, истинный язык».

«Но .» Мои слова умолкли, когда я увидела, как ночной стражник проходит мимо ее дверей. я закрыла мне глаза и сделала вид, что спит, решив не закончить то, что я начала говорить - что ни один из нас не был арийцем или немцем.

***

Хайди, маленькая девочка, которая приехала со своей сестрой, боролась даже больше, чем я. В один жаркий августовский день на уроках языка Фройляйн Шмитт дал нам десятиминутный перерыв в учебе. Все были потными и уставшими от долгих тренировок. Окна были открыты и несколько вентиляторов были включены, но циркулировал только горячий воздух. Мы все чувствовали раздражительность и вспыльчивость.

Хайди и ее сестра Эльза сидели за партами. Напротив них сидели две девушки, которые сидели рядом с ними, Зигрид и Герде. Все четверо обсуждали способы сохранять хладнокровие. Герде и Зигрид спорили, что фанаты не помогают, когда становится слишком жарко. Хайди и Эльза утверждали, что они сделали.

«Лопасти вентилятора не охлаждают воздух. Они просто перемещают его», - сказал Герде на почти идеальном немецком языке. Фройляйн Шмитт, который слушал через всю комнату, улыбнулся.

«Нейн. Воздух движется быстрее с вентилятором, и это охлаждает его», - утверждала Эльза. Ее немецкий звучал почти так же хорошо, как и Герде, и она тоже получила улыбку от учителя. Хайди сидела за своим столом, покачиваясь от нетерпения и желая присоединиться к беседе со своими мыслями. Но когда она говорила, она использовала слова, которые я не могла понять. Все в комнате остановили то, что они делали, и посмотрели на нее. Франциска на самом деле встала со своего стола, широко раскрыв глаза на Хайди.

Хайди говорила по-польски.

«Хайди!» Фройляйн Шмитт обратил на себя внимание. Ее глаза смотрели на маленькую девочку, как ястреб, который нашел свою добычу. Никто в комнате не двигался. Фройляйн Шмитт целенаправленно подошел к Хайди, поднял ее со стула за руку и, когда все наблюдали, поднял ее юбку и стянул нижнее белье. С ее правителем она пять раз ударила Хайди по голой коже, тошнотворный удар, треск, эхом звучащий в комнате при каждом ударе. Когда она закончила, Фройляйн Шмитт толкнул маленькую девочку на пол, затем скрестил руки и смотрел, как Хайди карабкается, чтобы снова надеть одежду.

Той ночью на коже Хайди появилось гневное ранение, в которое ударил правитель. Мы все не спали от ее криков и звуков Эльзы, пытающейся успокоить ее.

Я все больше и больше злилась, когда я слушала стоны Хайди. Кто были эти люди, эти нацисты? Почему они пытались сделать меня одним из них, со своим языком, своими салютами и униформой?

Я знала, что мама и папа придут за мной в конце концов. И когда они меня нашли, мы все увидели, как Хайди избила Фройляйна Шмитта линейкой, а затем мы пошли домой. Будет большая вечеринка, и я обязательно поедет сахар, чтобы у нас был настоящий торт, чтобы отпраздновать поражение нацистов.

***

Когда мы начали осваивать немецкий язык, наши уроки изменились, чтобы включить немецкую историю и экономику дома. Фройляйн Крюгер выступил с особым заявлением о Лиге немецких девушек, организации для нацистских девушек. Была еще группа под названием «Гитлеровская молодежь» для нацистских мальчиков. Мы были еще слишком молоды, чтобы быть официальными членами, но философия и деятельность Лиги немецких девушек определяли все, что мы делали. Именно на этом уроке я наконец-то поняла слово «арийский» и поняла, почему у всех в центре были светлые волосы и светлые глаза.

«В этой комнате вы узнаете о трагическом преследовании Германии после Великой войны. Вы также узнаете о славном спасении, которое наш фюрер принес в Германию», - начал наш преподаватель истории Фройляйн Хауген в первый день своих уроков. «Вы узнаете, как вы, будучи частью арийской расы, намного превосходите других, особенно евреев, которые не лучше крыс, живущих на улицах».

Арийская. Это слово повторялось снова и снова. Фройляйн Хауген объяснил, что некоторые вещи в нас, такие как светлые волосы и светлые глаза, сделали нас частью арийской расы, группы людей, которых Гитлер считал превосходящими над всеми другими расами.

«Вы узнаете, как вы, избранные молодые арийские девушки, спасаете Германию». Она бодро шла между нашими рядами столов, короткие каблуки ее черных туфель щелкали и подчеркивали каждое из ее слов.

«Вы все очень важны», - продолжила она, наклонившись и нежно коснувшись волос Франциски. «Когда вы выйдете в немецкий мир, вы поможете Гитлеру еще раз привести Германию в величие». Франциска посмотрела на Фройляйна Хаугена, ее голова кивнула в знак согласия.