Кто Вы, «Железный Феликс»?

После реформирования ВЧК и образования ГПУ И.С.Уншлихт считал форму контроля представителя ГПУ при Председателе Президиума ВЦИК нецелесообразной и 1 июня 1922 г. направил телеграмму на имя Скрамэ телеграмму: «Прошу указать, на каком основании Вы подписываете телеграммы как представитель ГПУ при ВЦИК, и предлагаю в дальнейшем не подписывать бумаг от имени ГПУ».

Но Калинин возразил Уншлихту и обратился к Дзержинскому:

«Уважаемый Феликс Эдмундович!

Я думаю, оснований лишать хорошего обычая, когда я делаю распоряжения, что моя подпись скреплялась полномочным представителем ГПУ.

Прошу Ваших распоряжений в этом духе»^{425}.

Дзержинский согласился с М.И. Калининым:

«Т. Уншлихту.

Т. Калинин прислал мне прилагаемые бумажки. Я думаю, не следует вступать с Михаил. Ивановичем в конфликт, тем более, что от прикомандирования от нас т. Скрамэ была только польза. Если в этом или в другом случае вышло недоразумение-то, я думаю лучше разрешать их каждое отдельно, чем запрещать Скрамэ принимать вообще решения. В таком случае прикомандирование потеряло бы всякий смысл»^{426}.

Однако эта форма контроля в 1923 г. была отменена.

Отметим, что Президиуму ВЦИК и СНК приходилось не раз указывать И.С. Уншлихту на превышение им своих полномочий. Так было и 24 марта 1923 г., когда он направил во ВЦИК письмо, в котором отметил, что за последнее время Президиум ВЦИК восстановил в правах гражданства некоторых лиц, «игнорируя заключение ГПУ». Уншлихт просил сообщить, чем объясняется разный подход к решению этих дел. Член Президиума ВЦИК Т.Сапронов ответил: «Считаю необходимым указать, что тон этого отношения таков, будто Президиум ВЦИК является органом, который должен не решать дела, а согласовывать их с ГПУ.

Расхождение мнений Президиума ВЦИК с ГПУ, если и бывает, то это объясняется тем, что Президиум ВЦИК не согласовывает, а решает.

В случае Вашего несогласия с тем или иным решением Президиума ВЦИК, надлежит ходатайствовать о пересмотре дела или же для избежания недоразумений присылать докладчика по делам о восстановлении в правах гражданства. О времени рассмотрения будем сообщать предварительно»^{427}.

Важнейшей частью государственного контроля был контроль наркомата юстиции, особенно после создания прокуратуры, которая помогала проводить в жизнь принцип единой законности. Во главе прокуратуры в качестве прокурора республики был поставлен народный комиссар юстиции. В его непосредственном подчинении находился отдел прокуратуры НКЮ.

В постановлении ВЦИК РСФСР от 6 февраля 1922 г. отмечалось: «В целях согласования деятельности судебных учреждений Республики лиц прокурорского надзора и органов ГПУ при исполнении последними возложенных на их задач по охране революционного порядка постановляет:

Ограничить функции прокурорского надзора по наблюдению за следствием и дознанием по делам политическим и по обвинению в шпионаже исключительно наблюдением за точным соблюдением органами ГПУ правил…»^{428}.

В примечании к положению о прокуратуре подчеркивалось, что «органы Госполитуправления, признавая то или иное дело имеющим особо секретный характер, вправе требовать, чтобы ознакомление с делом производилось непосредственно самим прокурором».^{429}

С 16 октября 1922 г. общий контроль по наблюдению за органами ГПУ был возложен на губернских, военных и военно-транспортных прокуроров по принадлежности, а для непосредственного контроля назначен один из помощников прокурора со стажем работы не менее трех лет.

27 сентября 1922 г. Дзержинский предложил Кацнельсону или его заместителю дважды в неделю делать доклад в НКЮ Курскому о всех делах, проходящих через Экономическое управление ГПУ. — «Это необходимо во избежание всяких недоразумений на почве компетенции и т. д. Эти недоразумения могут сорвать всю нашу работу. Путем докладов Крыленко мы его вовлечем в нашу работу. Договоритесь с ним»^{430}.

В своем ответе Дзержинскому Курский согласился с его предложением, отметив, что существует «крайняя необходимость установить полный контакт между ревизионной деятельностью Рабкрина и деятельностью Экономического Управления ГПУ, которые в настоящее время друг другу только мешают».

Ввиду того, что следует назначить специального Помощника Прокурора Республики вместо К. Ландера, «которого ЦК не дает», Курский предложил: назначить специальным Помощником Прокурора Республики при органах ГПУ Розмирович, подчинив ей «в качестве рабочего аппарата юридический отдел Президиума ГПУ вместе с Фельдманом Рабкрина с освобождением от всех других обязанностей Рабкрина, что дает возможность сосредоточить в одном кулаке наблюдение за производством всех дел по экономическим преступлениям как в ГПУ, так и в Рабкрине и в Судах»; сохранить за ней одновременно руководство юридическим отделом. «На иных условиях ее Рабкрин не отдаст. Она же лучше других сможет поставить эту работу.

В случае согласия, прошу написать на обороте и возвратить, т. к. вопрос должен быть разрешен ЦК в самом срочном порядке»^{431}.

Однако Дзержинский не одобрил этого предложения.