Кутузов – мастер военной стратегии

Летом 1812 года две русские армии, разделённые огромным расстоянием, отступали от западной границы России. Порознь они не могли дать отпор врагу. Ведь даже общая их численность была в два с половиной раза меньше, чем наполеоновская Великая армия. Бонапарт вёл на завоевание России почти полмиллиона солдат, набранных чуть не со всей Европы. Французскому императору тогда уже покорились Италия, Австрия, Пруссия и другие страны. Теперь перед этой силищей отступали наши войска. У них даже не было единого главнокомандующего!

Сердца всех русских людей сжимались от горечи. Все, кто мог держать оружие, горели желанием сразиться с врагом. И конечно, во главе наших войск все видели только Кутузова… все, кроме императора Александра! Когда Москва и Петербург выбрали Кутузова главой своих городских ополчений, старый генерал, расчувствовавшись, со слезами сказал:

– Вот лучшая для меня награда – быть защитником Отечества!

Обе русские армии соединились под Смоленском и с боями два дня удерживали этот город-крепость. Но и разрушенный Смоленск пришлось оставить. К царю отовсюду летели мольбы: дайте войскам Кутузова, только он спасёт Россию!

Император наконец услышал глас народа. В начале августа он подписал назначение Кутузова главнокомандующим.

Тотчас Михаил Илларионович отправился в Казанский собор Петербурга. На молебне он стоял на коленях, испрашивая у Бога помощи в тяжком ратном труде. Долго молился перед чудотворной Казанской иконой Божией Матери. Покидая церковь, он сказал священникам:

– Молитесь обо мне, меня посылают на великое дело.

Народ в храме и на улице теснился к нему, все кричали:

– Отец наш, заступник! Останови лютого врага, одолей Бонапарта-антихриста!

Для России эта война была священной. Ведь Наполеон был безбожник, враг христианства, как и те, кто служил ему и кто преклонялся перед ним. Вся Франция после своей революции стала очагом безбожия и антихристианской гордыни. Бонапарт, мечтая о мировом владычестве, с презрением смотрел на те страны, где берегли свою христианскую веру, смирялись пред Богом. Такой страной была Россия, хранительница православия.

Весть о назначении Кутузова молнией распространялась по городам. Его карету по пути к войску встречали с восторгом толпы людей. Такова была слава старого полководца!

Главнокомандующий прибыл в село Царёво-Займище. Русские полки стояли там. Все ждали, что здесь наконец состоится генеральное сражение. Ведь близко уже Москва, Наполеон рвётся к ней! Не страшна смерть в битве, страшен позор, когда своя земля отдаётся врагу без боя.

Какова же была радость встречи Кутузова в армии! В первом же полку перед строем солдат, вглядевшись в их сияющие лица, Михаил Илларионович воскликнул:

– Бог мой! Ни за что не поверю, что враг может сразиться на штыках с такими молодцами, как вы, братцы!

Братцы в ответ грянули «Ура!».

Все ликовали – простые солдаты, офицеры, генералы. Солдаты тотчас сложили поговорку: «Приехал Кутузов бить французов». У костров зазвучали весёлые разговоры, удалые песни. Вспомнили и о двух невероятных исцелениях Кутузова после смертельных ран – так вот для чего Господь хранил его!

А всё-таки пришлось ещё немного отступить. Подходящая позиция для большого сражения нашлась только под Можайском, у села Бородино. Кутузов приказал строить земляные укрепления: передовой редут[5], брустверы[6], флеши[7].

Утром 24 августа наши войска увидели три стальные реки, вливающиеся на Бородинское поле в огромных клубах пыли. То был авангард Великой армии Франции. И заревели пушки. Но сражение за редут у деревни Шевардино был лишь предвестником кровавой бури, которая разразится два дня спустя. И хотя к ночи Кутузов приказал оставить разбитый редут французам, этот бой заставил Наполеона задуматься.

– Сколько русских взято в плен? – спросил он.

– Ни одного, сир. Русские предпочитают умирать, а не сдаваться.

На другой день кто-то из маршалов вспомнил слова немецкого короля Фридриха: «Русского солдата мало убить, его ещё повалить надо!».

– Завтра я повалю их своей артиллерией, – хмуро ответил Бонапарт.

Оба полководца, русский и французский, понимали, насколько кровавой и упорной будет завтрашняя битва.

– Мы имеем дело с Наполеоном. А таких воинов, как он, нельзя остановить без ужасной потери, – с тяжким вздохом сказал своим генералам Кутузов.

Но Бонапарт относился к этому совсем иначе.

– Что значит для такого человека, как я, какой-нибудь миллион жизней? – горделиво заявил он однажды. Свои и чужие солдаты были для него лишь пушечным мясом.

Накануне Бородинской битвы по русским полкам пронесли с молением древнюю Смоленскую икону Божией Матери, вывезенную при отступлении из Смоленска. Священники кропили войска святой водой, солдаты и офицеры стояли с обнажёнными головами и горячо молились о победе. Кутузов опустился перед чудотворным образом на колени. В своём приказе, зачитанном в войсках, он объявил, что надеется «на помощь Всевышнего и на храбрость, неустрашимость русских воинов».

В подзорную трубу за молебном в русском лагере наблюдал Наполеон. Он усмехнулся: