Кутузов – мастер военной стратегии

– Они взывают к Богу. Завтра они убедятся, что мои пушки и солдаты сильнее их молитв. Император Александр останется без армии, а вскоре и без Москвы.

26 августа обе стороны сошлись в грандиозном сражении. С рассвета до ночи гремела битва, о которой Наполеон позднее скажет: «Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой. Французы в нём показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми». Его адъютант подтвердит эти слова: «Мне ещё ни разу не приходилось видеть такой резни». С каждой стороны билось больше 100 тысяч человек, более 400 пушек вели артиллерийскую дуэль! «Желание всякого было умереть на месте и не уступить неприятелю», – напишет Кутузов о русских в донесении государю.

Бородинское поле, Багратионовы флеши у деревни Семёновской, батарея Раевского на Курганной высоте – эти названия стали символами русского героизма, бесстрашия, твёрдости духа и стойкости, самопожертвования за Отечество.

Кутузов следил за ходом сражения с возвышенности. Он был спокоен и невозмутим. То стоял или ходил, то садился на лошадь, потом слезал с неё и усаживался на скамеечку, помахивал нагайкой или чертил ею на земле. При этом внимательно прислушивался к грохоту битвы. Могло казаться, что он бездействует. Но Кутузов ни на миг не выпускал из своих рук командование сражением. В разных направлениях от него скакали гонцы с приказами, а к нему мчались с донесениями.

Конец битве положили ночь и великая усталость людей. Победителя не было. Обе армии понесли небывалые потери – по нескольку десятков тысяч убитых и раненых. Но Наполеон считал, что успех за французами. А Кутузов думал иначе. Ведь русская армия не была разбита и сохранила боеспособность, дисциплину, силу духа. Обещание Бонапарта «повалить» русских осталось пустым бахвальством.

Вскоре эти обнадёживающие вести дошли до Петербурга. За Бородинское сражение император возвёл Кутузова в чин фельдмаршала.

<p>Ловушка для Бонапарта</p>

– Я бы ничего так не желал, как обмануть Наполеона! – сказал Кутузов, когда покидал Петербург.

Отступая к Москве, Михаил Илларионович напряжённо обдумывал свой план, которым ни с кем не делился. Некоторые генералы предлагали дать врагу второе сражение и подыскивали для этого место. Кутузов ничего им не отвечал. Он сооружал в уме ловушку для Бонапарта. И как ни горько ему было, но для того, чтобы капкан сработал, требовалось пожертвовать Москвой.

1 сентября на военном совете в деревне Фили боевые генералы высказывали свои соображения – биться вновь или пустить врага в Москву? Последнее слово было за Кутузовым.

– Наполеон подобен быстрому потоку, который мы сейчас не можем остановить. С потерей Москвы не потеряна Россия. Но если потеряем армию, то потеряем и Москву, и Россию. Самим оставлением Москвы мы приготовим неприятелю гибель. Знаю, что ответственность падёт на меня, но жертвую собою для блага Отечества. Приказываю отступать!

С каким же тяжёлым чувством наши войска прошли Москву насквозь, не задержавшись в ней! У многих на глазах стояли слёзы. Все понимали, что отдают древнюю русскую столицу, сердце России, на растерзание врагу. Вместе с армией Москву покидали жители, все, кто мог. Неприятелю, тотчас вошедшему на московские улицы, достался почти обезлюдевший город. Наполеон на Поклонной горе напрасно ждал депутацию москвичей с ключами от Кремля.

«Как ни тяжело, надеюсь, что Бог всё исправит», – поделился Кутузов в письме к родным.

Наши войска вышли на Рязанскую дорогу. К вечеру все увидели, как позади над Москвой пылает зарево пожаров. Первопрестольная горела. Её поджигали и свои, русские – из ненависти к врагу, – и наполеоновские солдаты, которые тотчас принялись грабить и бесчинствовать. Особенно доставалось от них православным храмам, кремлёвским соборам. Наполеоновские оккупанты превращали церкви в конюшни или в отхожие места, глумились над святынями.

В одном селе Кутузов разговорился с крестьянами.

– Отец наш родной, жгут ведь аспиды Москву, храмы Божьи сквернят, – ужасались те.

– И правда, они ведут себя как варвары и разбойники. Но погодите, я Бонапарту голову проломаю! – Фельдмаршал сердито ударил себя по фуражке.

Очень скоро армия Кутузова резко свернула на запад. Перешла на Тульскую дорогу и двинулась к Калужской. Солдаты недоумевали: куда их ведут? На Рязанской дороге остался только казачий отряд. Казаки продолжили заманивать на юг французский корпус, который следил за передвижением русских. Потом они просто рассыпались по окрестным лесам, и французы наконец-то уяснили, что Кутузов их одурачил. Наполеон теперь попросту не знал, где находится русская армия!

В наших войсках тоже стали угадывать замысел Кутузова.

– Так вот зачем отдали французам Москву! Нарочно заманили их в западню!

– Ай да старик Кутузов, тёртый калач! Поддел Бонапарта, как тот ни хитрил!

– Кутузов – стреляный воробей, его не поймаешь!