Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

В Одессе же! Любой родил джаз! В музыке, в дизеле, в паровой машине, в сексе, шагах. Спаренные паровозы, напряженные в огромный состав, говорили друг другу «давай-давай», потом еще раз «давай-давай». Потом с разгона «давай-давай-давай-давай-давай, эх, давай-давай-давай-давай, эх пошел-пошел, эх, эх». Самые поющие и работающие из всех машин. Все знали, помчался поезд до Донбасса, он кричал и замедлялся с трудом. Кричал, разгонялся, таскал. Там спали, ели, умывались, играли в карты, как обычно. Кто-то тащит, а кто-то едет.

– Михаил Михайлович, еще!

М. Ж.: Ну все, ребятки, уже заканчивается совершенно.

Хорошенькая тетка из воды торчит. Скажите, «хорошенькая» достаточно для характеристики женщины? Достаточно. «Хорошенький мужчина» – нет. Чего-то не хватает, как «красивый револьвер», а какого калибра, сколько патронов, дальность боя, кучность стрельбы, масса вопросов. А к мишени вопрос один: «Где она?»

Давайте музыку какую-нибудь!

(Играет «Тромбон-шоу».)

– Все! Хотя, конечно, давайте попросим Михаила Михайловича зачитать еще.

М. Ж.: Ребятки, ребятки.

Почему же так льется в сердце музыка Дунаевского, что такого кроется в этих нотах? Стоишь, развернувшись, чтоб мама не заметила, как ты плачешь. Стоишь, уткнувшись в стену, чтоб никто не тронул тебя, чтоб никто сзади не положил руку на плечо твое. Что с тобой, что? Ничего, это нервы, мама, это нервы. Все хорошо, все хорошо.

В чем разница между мужчиной и женщиной? В жизни и в музыке. Вы танцуете, чтоб быть к ней ближе, а она танцует, чтобы танцевать. Так вы и будете ухаживать, пока не разберетесь. Вначале совпадут желания, а потом и движения.

Когда мужчина говорит: «Я люблю женщин», – он любит себя. Когда он говорит: «Я люблю женщину», – он любит ее. И то, что они целуют вас, ничего не значит, и то, что не выходят за вас, ничего не значит. Всю жизнь будете думать, что она вас любит, она вам будет это говорить. Вы не узнаете правды, проживаете счастливым.

Как я ни старался видеть в женщине человека, не могу.

Хочу сказать. Я просил Женю: «Давай мне, давай мне Голливуд вот тот, тот старый Голливуд давай, я хочу испытывать это счастье, я хочу». И вот сегодня я все-таки услышал куски этого Голливуда, который я хотел. Спасибо вам!

Я никогда не знал, где в Москве собирается хорошая публика, очень хорошая. Когда я выступаю там в зале Чайковского или что, там публика хорошая, но вот так вот, чтоб можно было разговаривать с ней, там надо только выступать. Только ей что-то сообщать. А здесь у нас получается полностью разговор. Вот как будто бы я с вами разговариваю. Большое спасибо.

Олег Митяев