Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

Ну я набрал, сколько у нас было? Не так много. Я позвонил Володе. Он меня спросил: «А ты ставил ей «Кони привередливые?» Я говорю: «Ставил, да». – «Давай ее к телефону». Она говорит: «Это кто, Высоцкий?» – «Да, Высоцкий, сам Высоцкий». Она, значит, приникла к телефону и слышу: «Ага, все, обязательно-обязательно». Слово она сдержала.

– Пройдемся по джазу?

М. Ж.: Давайте пройдемся по джазу.

(Песня Respect.)

– Браво! Михаил Михайлович, с удивлением узнал две вещи, которые не знал никогда. Что вы в молодости были спортсменом и гимнастом – вранье?

М. Ж.: Было, было.

– И? Как закончилось?

М. Ж.: Максимум второй разряд в спортивной гимнастике и девять баллов за вольные упражнения.

– И вторая история, про которую я тоже никогда не знал, – то, что вы работали целых два года режиссером-постановщиком в Росконцерте. Было?

М. Ж.: В Мюзик-холле.

– А, слава богу!

М. Ж.: Это совсем другое дело. Там был Ролан Быков. Художественным руководителем была Сусанна Звягина, народная артистка РСФСР, или СССР. Честно говоря, они меня просто спасали. Потому что пошла уже такая реакция советская какая-то тяжелая, и Ролан Быков тоже сюда попал, в Мюзик-холл, мы там спасались. Ролан Быков был режиссером, и я был режиссером. Представление называлось «Красная стрела прибывает в Москву. Поезд». Однажды, когда Мюзик-холл приехал в Питер, я вышел и прочел монолог «Когда нужны герои стране». Содержание его было, что герои нужны, когда падает что-то, горит что-то, разваливается что-то, рушится. И поэтому этот героизм, который воспевает всех этих героев, ну как они могли бы обойтись без поломок и без всех аварий? Это ж никак не обойтись, чтоб стать героем в нашей стране. Но вот услышал монолог Зазерский, секретарь обкома Ленинграда, и уже после того, как прочел этот монолог, я стою за кулисами и вдруг слышу крик: «Где он?» Честное слово, я понял, что это я. Вот этот крик: «Где он?» Сейчас без мата не могу. «Куда? Что?» Там, оказывается, мне говорят, что да, в правительственной ложе был Зазерский, секретарь обкома, и этот крик: «Где он? Найдите его немедленно!» Все. Я понял.

Ну хорошо, что у меня стояли «Жигули» мои собственные. Я выскочил, пальто оставил им, рванул! Ой, ребятки. Столкнулся с такси, помчался дальше, потому что понимал, чем это все грозит и, в общем, вот кое-как. Ну хорошо, по-моему, я бы уже не жил в Ленинграде. В общем, сбежал. Найти меня не смогли. С Юрием Ростом мы сели за руль этой машины и поехали в Москву из Питера, потому что в Питере невозможно было находиться. Меня уже вызвали в Союз писателей и сказали: «Перестаньте…», – то ли рисковать, то ли… Не могу сказать. Перестаньте, в общем. Прекратите. Все, я прекратил и свалил на «Жигулях» на скорости, если я преодолел это расстояние за шесть часов от Ленинграда в Москву. Вот уж я дал такой рекорд скорости. Правда, были люди, которые еще и за четыре часа доезжали. Но это о них говорили «гонщики». Самый главный гонщик Рабинович, между прочим. Фамилия такая. Настоящий Рабинович. Он даже снимался в фильмах, когда проходят на хорошей скорости ленинградские дворы. И вот он говорил: «Мы кирпич на акселератор и в Москву, играем в карты». Трудно в это поверить.

М. П.: Мы сейчас исполним «Серенаду лунного света» Глена Миллера, тот самый кристалл. Только в роли кларнета Елена Цой. А вместо четырех саксофонов – четыре тромбона.

(«Серенада лунного света».)

– Не знаю почему, но музыка навеяла весьма странную историю. История про Бульвар искусств, который переименовали в Бульвар Жванецкого. Михаил Михайлович, а расскажите про этот бульвар и вообще про это.

М. Ж.: Не могу ничего сказать. Я когда приехал в Одессу, увидел уже у себя дома в квартире такую металлическую табличку: «Бульвар Жванецкого», к 75-летию.

– И все, просто так, раз?..

М. Ж.: Да. Ну, во всяком случае, это без меня. Нельзя сказать, что я бегал и просил.

– Да нет, это понятно. Я имею в виду, что я что-то раззавидовался.

М. Ж.: Да я сам понимаю.

– Даже…

М. Ж.: Поэтому я молчал весь вечер, ничего не сказал про бульвар. Потому что понимаю, что надо быть скромным, и старался изо всех сил.

– Даже на песочницу Маргулиса не потяну.

М. Ж.: Ладно.

– Потяну?

М. Ж: Я ж не говорю про разницу в возрасте.

– О, хотя, да!

М. Ж.: У тебя много времени.