Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

– Он сказал, что слишком серьезный зал, хорошая публика – похлопайте себе!

В. П.: Удивительно, Маргулис не ругается матом – для меня это что-то необычное.

– Послушай, у нас все-таки телеформат, я же номинирован на «ТЭФИ». Если бы не было такой номинации, я бы похлеще Дудя бы тут сыпал.

В. П.: Да, этого дяденьку я знаю, прям вот с таких лет, ну ладно, не буду об этом.

– Вдруг неожиданно обратил внимание на аббревиатуру имени и фамилии – ВВП. Братья, у нас сегодня ВВП на празднике. Но какой ВВП!

В. П.: Валовый продукт.

(Песня «Девочка».)

– Я вспомнил, что где-то, наверное, в году 82-м, по-моему, мы притащили «Круиз» в Москву, и ты с ними вышел петь песенку.

В. П.: Да, я помню, это был какой-то клуб.

– Это был фестиваль «Интершанс». Тебе было… я не буду говорить, сколько лет. Я забыл эту песню, напомни мотивчик, пожалуйста.

В. П.: Откуда?

– Ну вот эту «Красную книгу».

В. П.:

Такие грозные на вид,давным-давно исчезли мамонты как вид,вот уже тысячу лет на свете их нет.

В. П.: Слушай, ну была еще другая песня.

– А другая какая?

В. П.: Моя тоже.

В этом мире, где наша основа выполняет ненужную роль, мы с тобой состаримся снова, как состарился в сказке король.

– Ну ты же на октаву выше, да?

В. П.: Это пел Сева Королюк.

– Вообще была удивительная детская компания в вокально-инструментальном ансамбле «Самоцветы», где служили родители. Кстати, мне повезло, я там не играл ни разу, в отличие…

В. П.: Ты единственный, по-моему.

– Единственный. Ладно, не буду больше говорить. Но ты же, по-моему, старика-отца перетащил в свой коллектив, когда уже стал страшно известным.

В. П.: Да, было дело.

– Да?

В. П.: Да, и таскал его.

– А как он? Бросил «Самоцветы»?

В. П.: Он уже не играл там, Жень. Он был вольным человеком, и для меня это было счастье. Сначала по одному концерту, по второму, потом пошли большие туры. И он ездил в поезде и был царем: «Принеси-ка мне кружечку чая… А ты принеси-ка мне…» – и все мы что-то таскали. «Сынок, сынок, а ты иди-иди, гуляй».

(Песня «Слушая тишину».)

– По поводу падений. Была еще смешная история. Было такое живое место под названием «Метелица», и мы в «Метелице» играли вместе.

В. П.: Ты видел это все?

– Вова с командой, мы с «Машиной времени». Вова был после нас, потому что он молодежный, любимый.

В. П.: Это ужасно.

– Братцы, вот по силе восприятия это, пожалуй, самое лучшее действо, которое я когда-либо видел в «Метелице». А первое, что меня поразило в детстве, – я увидел, как со сцены упал рояль. Диезы посыпались, бемоли – звука такого я не слышал никогда в жизни до момента, пока мы не играли вместе концерт.

В. П.: А знаешь, что сказали мне ребята. Говорят, ты в следующий раз к нам лицом повернись и падай, тогда это будет лучше.

– У Вовки была стойка такая…

В. П.: Клавиш.

– Клавиш там было штук пять, наверное.

В. П.: Жень, ну нет, одна. Дело в том, что я приехал с «Последнего героя», это был день третий. Я еще не понимал, что вообще творится после двух месяцев там, исхудания и всего такого. Потерял восемнадцать килограммов.

– Зачем?

В. П.: Такие вот дела там были.

– Но я тебе хочу сказать, что звук от падения был именно тот, который я услышал в детстве. Владимир Пресняков, спасибо тебе большое.

(Песня «Если нет рядом тебя».)

– В самой правдивой книге на земле под названием «Википедия», написано, что фальцет у тебя появился в 1983 году благодаря тому, что ты заболел воспалением легких. По-моему, брехня.

В. П.: Знаешь, полная чушь. Он был, у меня была мутация, потом просто я стал его разрабатывать, потому что мне нравилось петь им.

– Я помню удивление…

В. П.: Мутация – это страшное слово.

– Мутация, да. И на самом деле было, конечно, удивительно, когда с волосатыми рокерами выходил Вовка и пел этим цыплячьим голосом, но как-то так уверенно и красиво. Мне лично нравилось.

В. П.: Спасибо, Женя.

(Песня «Неземная».)

– Удивительная семейка, что папа, что мама. Вспомнил историю про папаню и про твоего сынка. Сынку было, наверное, года четыре, а Владимир Петрович сделал себе первую татуировку…

В. П.: Нет, он сначала на меня наехал страшно, когда увидел: «Совсем, что ли, сдурел, с ума сошел? Татуировки делаешь!» А через какое-то время подходит: «Смотри, сынок, я вот сделал. Саксофон».

– И гениальное: мы были где-то на Мадейре, открыта дверь в номер, лежит папаня и Никитос ходит, рассматривает так вот это, говорит: «Красиво, но жалко недолго поносить придется», – сказал детеныш.

В. П.: «Жалко, что ненадолго», – он сказал.

– Жалко, да, что ненадолго.

В. П.: «Если бы ты по молодости лес сделал…» Там очень много было приколов.

– Да, но все, к сожалению, не расскажешь. Семейные тайны надо хранить.

(Песня «Замок из дождя».)