Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

– В зале с правой стороны сидит Миша Довженко, он сделал фильм, и в этом фильме я впервые в жизни снялся как актер, а Володя Пресняков написал туда музыку. Фильм называется «Короткие волны». Поэтому не все еще с нами потеряно!

Михаил Довженко: Спасибо большое вам обоим!

– Да здравствует Михаил Довженко! Вов, а как он тебя уговорил, скажи мне?

В. П.: Ну как-то так, я же никогда этого не делал. А тут захотелось, потому что это был хороший опыт.

– Не, меня он уговорил вообще… могу рассказать? В общем, пьянка была какой-то киношной тусовки, надвигается Михаил Довженко, вы видели, какого он роста? Прижав меня к двери, сказал: «Я, наверное, кинорежиссер. Снимешься у меня в кино?». Я говорю: «Ну, наверное, нет». А он говорит: «Зато есть две хорошие новости: во-первых, денег за кино ты не получишь», – думаю, с этого и надо было начинать. Он: «И ты будешь играть не еврея-музыканта, а еврея-скульптора», – я согласился. В результате костюмерша позвонила мне и сказала: «У нас и костюмов-то нет, приезжай в своем». Кстати, кино неплохое – хорошее!

В. П.: Сейчас будем в первый раз. Песня очень известная, мы задолбались ее играть и решили сыграть ее вот в таком стиле впервые.

(Песня «Ночкой темной».)

– Слушай, мне это напомнило твои совсем юные годы, когда ты еще танцевал брейк-данс, вот не знаю почему. А кстати, спросили из зала, на ковре слабо?

В. П.: Нет, это слабо, реально. Волну хотите? Есть опасный момент, я знаю, его боится сейчас Балахон (музыкант из команды Владимира Преснякова, – Прим. ред.) – я попрошу его танцевать, потому что он вообще начинал с танцев.

– А это я знаю.

В. П.: Потом стал прекрасным перкуссионистом.

– Это я знаю. Слушай, у меня такое ощущение, что Балахон с тобой с самого рождения.

В. П.: Ну да, с пятнадцати лет. Пятнадцать лет.

– Скажи, ты за Вовку станцуешь?

В. П.: Не надо, не надо, ребят. Пожалейте старика. Давайте мы вам лучше еще что-нибудь покажем.

– Спеть каждый дурак сможет, а станцевать… Владимир Пресняков. Балахоша, а ты сачок.

(Песня «Странник».)

– Дежурная фраза: у каждого битла есть свой Yesterday, а что у тебя Yesterday?

В. П.: Вы правы, это «Зурбаган», конечно.

– Неужели это то, о чем я думаю сейчас?

В. П.: Ну да, «Зурбаган». Поем?

(Песня «Зурбаган».)

В. П.: На выбор: есть «Аэропорты», «Недотрога», «Жанна»…

– Вов, сыграй по куплету из каждой, и на этом закончим!

В. П.: Хорошая тема, кстати, мы такого еще не делали.

(Поют по куплету из песен «Аэропорты», «Недотрога» и «Жанна».)

Группа «Любэ»

«Колю Расторгуева я знаю столько лет, что начал уже путаться в датах, то ли сто, то ли двести – с танцплощадки в Люберцах. Я видел его во всех коллективах, в которых он пел, начиная с ВИА и заканчивая рок-н-ролльными. Кстати, вышеупомянутый артист – большой знаток битловских песенок, которые и мне очень нравятся. И как после этого не пригласить команду, где он вокализирует? Коля – один из немногих людей, обладающих отменным тембром голоса, я думаю, что в его устах и таблица умножения звучала бы круто!» – Евгений Маргулис.

– Группа «Любэ» на «Квартирнике»! Братцы мои, на самом деле мы с Колей знакомы уже не одну тысячу лет. И кстати, история из первых уст, которую я, конечно, всегда рассказываю. Много лет назад, лет двадцать, наверное, я, Колька и Валера Сюткин в Ростове встретились в какой-то гостинице. Сели в баре, потому что у каждого был выезд через час, и как-то замечательно выпивали, вспоминали какие-то истории: «А помнишь это? А помнишь вот это?». И Колька сказал гениальную фразу: «Братва, мы прожили интересную жизнь, а детям рассказать и нечего!». На самом деле, мы знакомы действительно очень много лет, и мы играли на танцах в Люберцах, где тусовался мальчик…

Николай Расторгуев: Это вы играли, а я тогда подсматривал. А потом мы стали играть, а вас уже там и след простыл.

– Ну потому что любера заняли все нормальные точки. Окей, давай пой свое.

Н. Р.: Ну, вдогонку, к тому. Самый первый текст, который ты сказал, про Ростов, Сюткина – песня так и называется «Дворовые друзья».

(Поют песню «Дворовые друзья».)

– Мало кто знает, что Николай Расторгуев не должен был стать музыкантом, а должен был стать директором обувной фабрики. Ты же учился в Московском институте легкой промышленности.

Н. Р.: Пытался.

– Почему не стал, Коль?