Лазарь Каганович. Узник страха

Николай Куйбышев был братом Валериана Куйбышева и в ту пору являлся членом Комиссии партийного контроля при ЦК. Ему поручили расследовать, каким образом отряд Нахаева смог проникнуть в казармы Московской пролетарской дивизии.

Через несколько дней Каганович телеграфировал Сталину:

«По делу Нахаева Вы совершенно правы в своей оценке и дела по существу, и слабостей допроса. Он пока настоящих корней не показывает. Все его поведение – это подтверждение того, что он иностранный агент. Через пару дней придется окончательно решить вопрос в духе Ваших указаний. Посылаю Вам на всякий случай справку наркомвнудела. Посылаю еще одну небольшую записку Ник. Куйбышева о казармах, весьма существенная и интересная».

Сталин ответил: «Насчет Нахаева – нажимайте дальше. Вызовите Корка [командующего войсками Московского военного округа. – В. В.] и его помполита и дайте им нагоняй за ротозейство и разгильдяйство в казармах. Наркомат обороны должен дать приказ по всем округам в связи с обнаруженным разгильдяйством. Контроль пусть энергичнее проверяет казармы, склады оружия и т. д.».

26 августа Каганович информировал Сталина:

«При обсуждении вопроса об охране казарм т. Ворошилов поставил вопрос о снятии Корка. Сегодня т. Корк прислал мне лично письмо с просьбой поддержать его освобождение от поста командующего МВО. Я лично думаю, что вряд ли следует его освобождать. Очень прошу Вас сообщить Ваше мнение…

Как и следовало ожидать, Нахаев сознался в своих связях с генералом Быковым, работавшим в Институте физкультуры. А этот генерал является разведчиком, как пока установлено, эстонским. Надо, конечно, полагать, что не только эстонским. Это пока первые признания. О дальнейшем буду сообщать.

Привет Вам. Ваш Каганович».

Сталин ответил:

«Корка не следует снимать. Дело не только в Корке, а прежде всего в благодушии и ротозействе, царящих во всех округах. Здесь округа подражают центру. Надо вздуть органы политуправления армии и особотдел, которые не подтягивают, а размагничивают людей».

Тем не менее 5 сентября 1934 года Августа Корка перевели на должность начальника Военной академии им. М.В. Фрунзе и какое-то время не трогали. Арестовали его 12 мая 1937 года вместе с маршалом Тухачевским.

Да что там внешняя политика или госбезопасность – Каганович ведал даже литературой. Когда в апреле 1932 года Российскую ассоциацию пролетарских писателей неожиданно распустили постановлением ЦК, Александр Фадеев возмущенно писал Кагановичу:

«Я должен сказать Вам, что текст извещения о ликвидации РАППа незаслуженно оскорбителен для меня, человека, уже не первый день состоящего в партии и служившего ей верой и правдой в самые трудные моменты революции. Я, в ряду других товарищей, должен признать, что по крайней мере восемь лет моей зрелой партийной жизни ушло на какую-то групповщину и кружковщину, – на посмешище всем врагам пролетарской литературы».

К Фадееву присоединились и другие возмущенные рапповцы. Но им быстро объяснили, что они неправы. 12 мая Сталин и Каганович информировали членов Политбюро:

«Ввиду того, что тт. Фадеев, Киршон, Авербах, Шолохов, Макарьев взяли свои заявления обратно и признали свою ошибку, считать вопрос исчерпанным».

По мере приращения своей власти и аппаратного влияния Каганович становился все более грубым и бесчеловечным «Умение льстить легко уживалось в Кагановиче с хамством и грубостью по отношению к подчиненным и, в сущности, беззащитным перед ним людям, – отмечает Рой Медведев. – В 50-е годы бывший начальник Управления кадров НКПС с восторгом („вот это был руководитель!“) вспоминал, как Каганович схватил его, в чем-то провинившегося, за грудки „так, что пуговицы отлетели“, и сказал: „Уходи отсюда, а то убью“.

В 1962 году на бюро МГК партии знавшая Кагановича по работе Тюфаева в сердцах пеняла ему: „Вам ничего не стоило плюнуть в лицо своему подчиненному, швырнуть стул в него, когда вы вели заседание… Вас многие знали как руководителя-грубияна, который не уважал людей…“»

1935 год был звездным часом Кагановича. Звездным, но не безоблачным, уточняет Рой Медведев. И пытается объяснить, почему.

«7 января колхозник Поляков приветствует III съезд Советов Московской области, – пишет историк, ссылаясь на публикацию газеты „Рабочая Москва“ (1935. 8 января). – Заключительный возглас тов. Полякова: „Да здравствует великий Сталин! Да здравствует его ближайший соратник, любимый руководитель московских большевиков тов. Л.М. Каганович!“ – тонет в аплодисментах, которые с новой силой возобновляются и переходят в бурную продолжительную овацию при предложении послать приветствия товарищам Сталину и Кагановичу