Лазарь Каганович. Узник страха

Второе мероприятие, которое было проведено нами, – это сплочение лучших людей. Если бы мы приняли только хозяйственно-технические меры, но организационно-политически не мобилизовали людей, то все было бы провалено. <…>

Третье мероприятие – разоблачение мерзавцев, использование орудия пролетарской диктатуры для наказания тех, кто мешал правильной работе [выделено мной. – В. В.].

Четвертое мероприятие – это оперативное маневрирование на восточных дорогах, то есть такое регулирование грузопотоков, которое приучает дороги работать напряженно, с полным использованием пропускных способностей, но вместе с тем не позволяет „зашивать“ дорогу излишками вагонных парков на отдельных ее участках. <…>

Пятое мероприятие – перестройка отношения аппарата НКПС к восточным дорогам. Мы заставили центральные управления повернуться лицом к восточным дорогам, усилить обслуживание нужд этих дорог…»

В перечислении этих мероприятий явно нарушена очередность. «Третье мероприятие» у Кагановича всегда было первым. Оно же – главным. И нередко – единственным.

«У каждой аварии есть имя, фамилия и должность»

Эта фраза стала крылатой. Произнес ее Каганович, будучи наркомом путей сообщения. Смысл сказанного был предельно понятен всем работникам отрасли, от начальника дороги до стрелочника. Присвоить каждой аварии имя, фамилию, должность означало не просто установить персональную ответственность. Это означало, что ни одно происшествие на железной дороге не останется безнаказанным. И что наказание будет суровым. Оно не может быть иным, ибо за каждой аварией стоит преступный умысел – саботаж, вредительство, диверсия. На железнодорожном транспорте, по словам Кагановича, «мы имеем дело с бандой оголтелых разведчиков-шпионов, озлобленных растущей мощью социализма в нашей стране и применяющих поэтому все средства изуверской борьбы с Советской властью».

Каганович считал (и докладывал Сталину), что на транспорте вредителей гораздо больше, чем в других отраслях народного хозяйства. Потому что «процесс ликвидации последствий вредительства шахтинцев, Промпартии, фон-мекковской японской шпионской организации и ряда других вредительских организаций» на транспорте шел медленнее, чем промышленности. Но теперь, с приходом нового наркома, процесс пойдет быстрее, обещал Каганович Сталину.

Новый глава НКПС сдержал обещание. Локомотив арестов, судов, приговоров резко ускорил движение. В 1937–1938 годах были арестованы и расстреляны тысячи ни в чем не повинных железнодорожников – руководящих работников, инженеров, ученых, рабочих и служащих. В их числе – бывшие наркомы путей сообщения В.И. Невский, А.И. Емшанов, Я.Э. Рудзутак и А.В. Бакулин, профессор В.П. Крачковский, редактор газеты «Гудок» А.Л. Спиваковский, заместитель редактора Д.В. Кузьмич и многие другие.

«Разоблаченные» давали показания друг на друга. Первый заместитель начальника Центрального управления шоссейных дорог и автомобильного транспорта Л.П. Серебряков, подвергнутый пытке во время допроса, показывал на начальника Юго-Восточной железной дороги А.М. Арнольдова: