Лазарь Каганович. Узник страха

Таким образом, в стиле руководства Хрущев и Маленков тоже не совпадали. Как и в отношении к партийным чиновникам. Маленков критиковал их, упрекал в оторванности от народа и пренебрежении нуждами простых людей. Не учитывать интересы партаппарата – это была его роковая ошибка. В то время как Хрущев, напротив, делал ставку на партаппарат. Вскоре члены Президиума разделились на два лагеря. «Всем было известно, что Молотов, Каганович и другие члены Президиума ненавидят Маленкова», – писал зять Маленкова Владимир Шамберг.

Номенклатура с нарастающим раздражением отмечала, что Маленков заходит слишком далеко. Он, например, «замахнулся» на роль партии – заявил, что она была создана для захвата и удержания власти, но теперь, когда социализму ничто не угрожает, должна отойти на второй план. Он выдвинул также идею о мирном сосуществовании государств с различным общественно-политическим строем, и этим тоже навлек на себя недовольство партийного руководства. Его обвинили в отказе от борьбы против мирового империализма. Каганович заявил, что Маленков отстаивает «капитализм, социал-демократию, меньшевизм» и «политическую трусость».

В январе 1955 года на пленуме ЦК Хрущев подверг разгромной критике работу правительства, а 8 февраля на сессии Верховного Совета СССР Маленков был освобожден от обязанностей председателя Совета министров. Его назначили министром электростанций и одним из заместителей председателя Совета министров СССР. Место в Президиуме ЦК он, однако же, сохранил.

«После нескольких наскоков на Маленкова, – вспоминает Каганович, – Хрущев внес предложение об освобождении его от обязанностей председателя Совета министров. Надо сказать, что члены Президиума, в том числе, конечно, и я, который знал его по работе в МК и ЦК с лучшей стороны, вначале не соглашались с этим предложением Хрущева, но потом, при его повторном настойчивом предложении, мы, чтобы не создавать кризиса в руководстве ЦК, согласились с освобождением Маленкова с сохранением Маленкова членом Президиума ЦК, как руководящего деятеля партии». Другим принципиальным оппонентом Хрущева выступал Молотов. Он возражал против полного вывода советских войск из Австрии. Был противником освоения целины. Пытался препятствовать включению Крыма в состав УССР. Не поддерживал хрущевскую программу массового строительства дешевых многоквартирных «пятиэтажек» («Я, – вспоминает Хрущев, – смотрел на него тогда, как на новорожденного. Он что же – только теперь узнал, что нет жилья и что люди живут в домах-клоповниках?»). Скептически относился к нормализации отношений с Югославией, продолжая считать ее фашистским государством. «Нет ни единого серьезного вопроса, по которому Молотов не выдвигал бы возражений! – сокрушался Хрущев на пленуме в июле 1955 года. – Почему? Мне кажется, виной тому его полная оторванность от жизни».

Из стенограммы речи Л.М. Кагановича на пленуме ЦК КПСС по докладу Н.С. Хрущева о Г.М. Маленкове 31 января 1955  [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 29. Л. 154–159]

Еще Молотову не нравилось, что Хрущев постоянно вмешивается в деятельность Министерства иностранных дел. Вячеслав Михайлович считал МИД своей безраздельной вотчиной и к тому же считал Хрущева профаном в международных делах. По этому поводу на заседании Президиума однажды возникла перепалка. Ее красочно описал У. Таубман в своей книге «Хрущев»:

«Все началось с реплики Молотова, что Президиум решал югославские вопросы в его отсутствие. Хрущев: „Мы вам сказали, когда вы еще были здесь“. Молотов: „Я говорю правду“. Хрущев: „Правду говорим мы“. Вопрос о том, отклоняется ли Молотов от генеральной линии партии, повлек за собой такой обмен репликами. Хрущев: „Вы были против“. Молотов: „Нет. Я выражал свое мнение“. Хрущев: „Но вы с нами не соглашались“. Молотов: „Я выражал свою точку зрения“. Хрущев: „Ясно. Все идут не в ногу, один Молотов в ногу“

Прочие члены Президиума, не исключая и Маленкова, присоединились к Хрущеву. Каганович, еще в сталинские времена известный беспримерной льстивостью и угодничеством, теперь стелился перед Хрущевым: „Товарищ Хрущев выполняет свои обязанности… неустанно, энергично, активно и изобретательно, как подобает большевику-ленинцу и первому секретарю ЦК партии“. Молотов отчаянно защищался и сдался лишь под конец: „Полагаю, что Президиум правильно указал на ошибочность моей позиции по югославскому вопросу… Буду честно и активно работать над исправлением своей ошибки“. Это вызвало очередной выпад Хрущева: „Тридцать четыре года он сидит в Президиуме и из них десять лет несет чепуху!“ Если Молотов и дальше собирается работать в том же духе, – продолжал Хрущев, невольно предсказывая собственную судьбу, – „почему бы вам не уйти на пенсию? Мы вам положим хорошую пенсию, будем относиться к вам с уважением – только не вмешивайтесь в нашу работу!“»