Лазарь Каганович. Узник страха

«Украинизация была частью обширной кампании по внедрению на национальных окраинах России коммунистических идей, задрапированных в одеяния местных языков и культур. Она предполагала выдвижение украинцев на ответственные партийные и государственные посты, признание украинского языка государственным, обязательным для госучреждений, продвижение украинского языка в школах, усиленное развитие украинской литературы, искусства, историографии. Сталину идея украинизации не нравилась с самого начала – об этом свидетельствует назначение первым секретарем ЦК КП(б)У в 1925 году Лазаря Кагановича. К 1928 году Каганович так настроил против себя таких, как Гринько и Чубарь, что они подали жалобу Сталину, и тот заменил Кагановича Косиором».

В 1920 году Совет народных комиссаров УССР издал первый развернутый документ о мерах по внедрению в республике украинского языка. Предписывалось создать сеть украиноязычных учебных заведений всех уровней, приступить к выпуску учебных, художественных, периодических изданий на украинском языке, начать подготовку и организовать прием на работу украиноязычных кадров в советские учреждения республики.

В октябре 1921 года – Россия еще не оправилась после Гражданской войны, в стране царили голод и разруха – советское правительство выделило 500 тысяч рублей золотом на печатание за границей украиноязычных учебников. Позднее по инициативе Ленина на эти цели было выделено еще 250 тысяч рублей. Членам партии вменялось в обязанность изучать украинский язык и всячески содействовать его становлению и развитию.

Запись разговора о кадрах по прямому проводу между Л.М. Кагановичем и секретарем Сталинского окружкома КП(б)У К.В. Моисеенко с упоминанием Н.С. Хрущева 30 ноября 1926 [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 120. Л. 28–28 об.]

Новый курс национальной политики обсуждался на ХІІ съезде РКП(б), проходившем 17–25 апреля 1923 года. В своих выступлениях сторонники украинизации жаловались, что их намерения все еще не встречают поддержки среди населения. Съезд провозгласил усиленный курс на украинизацию, а любое сопротивление этому курсу было объявлено «пережитками великорусского шовинизма», решительная борьба с которыми «является первоочередной задачей нашей партии».

«Нам необходимо приблизить украинский язык к пониманию широких масс украинского народа», – торжественно объявил председатель Совета народных комиссаров УССР Влас Чубарь. «Но „приближать“ начали не с той стороны, – пишет историк Фатех Вергасов. – На вооружение был взят тезис Агатангела Крымского: „Если на практике мы видим, что люди затрудняются в пользовании украинским языком, то вина падает не на язык, а на людей“».

Иными словами, не язык стали приближать к народу, а народ – к языку. Достигнуть этой цели без принуждения оказалось невозможным. Тут-то и пригодились способности Кагановича. Он взялся за дело со свойственной ему непреклонностью. Всем служащим предприятий и учреждений, вплоть до уборщиц и дворников, было предписано перейти на украинский язык. Замеченные в «отрицательном отношении к украинизации» немедленно увольнялись без выходного пособия (соблюдения трудового законодательства в данном случае не требовалось). Исключений не делалось даже для предприятий союзного подчинения.

На украинский переводилась вся система образования. Мова стала главным предметом везде – от начальной школы до технического вуза. Только на ней разрешалось вести педагогическую и научно-исследовательскую работу. Изучение русского языка фактически было приравнено к изучению языков иностранных.

Административными методами украинизировалась пресса, издательская деятельность, радио, кино, театры, концертные организации. Запрещалось дублировать по-русски даже вывески и объявления.

Ход украинизации тщательно контролировался Москвой. Специальные комиссии регулярно проверяли государственные, общественные, кооперативные учреждения. Контролерам рекомендовалось обращать внимание не только на делопроизводство и на прием посетителей, но и на то, на каком языке работники общаются между собой. Когда, например, в Народном комиссариате просвещения обнаружили, что в подведомственных учреждениях и после украинизации преподавательского состава технический персонал остался русскоязычным, то немедленно распорядились, чтобы все уборщицы, извозчики и курьеры перешли на украинский. Не знающие «рідной мови» должны были пройти курсы по ее изучению, причем деньги на эти курсы вычитались из зарплаты обучающихся. Если к выходцам из Великороссии хотя бы на первом этапе допускались методы убеждения, то на малороссов (украинцев) генсек требовал «со всей силой нажимать в деле украинизации».