Лазарь Каганович. Узник страха

По мнению аналитиков, для Кагановича как сталинского наместника украинизация была временным тактическим средством, направленным на умиротворение непокорных националов, на еще большее прикрепление их к имперскому центру.

Исследователи особенно подчеркивают верность Кагановича Сталину, акцентируя внимание на борьбе украинского генсека с «национал-коммунистами». Украинский историк Ю.И. Шаповал пишет:

«В начале апреля 1925 г. КП(б)У возглавил 31-летний еврей с Киевщины Лазарь Каганович. „Каганович заправляет в партии“, – так говорили о нем в Украине в середине 1920-х годов. Первоочередной целью его приезда было обеспечение поддержки Сталина со стороны КП(б)У, создание просталинского партийно-государственного монолита».

Украинизация имела глубокие социальные основания, потому что сельское население республики, составлявшее подавляющее большинство, а также многие горожане, включая достаточно активную украинскую интеллигенцию, пользовались украинским языком. Конечно, далеко не все были довольны этими мерами и при их реализации наблюдались многочисленные перегибы. Однако суть заключается в том, что Каганович был проводником политической линии, которая составляла основу национальной политики в СССР вплоть до его развала. Ничего своего он в эту линию не вносил. Он лишь хорошо прочувствовал новые акценты в сталинской национальной политике и видел в борьбе с «националистическим уклоном» чрезвычайно эффективный способ укрепления собственного влияния. Эти мотивы и стали причиной его конфликта с Шумским.

Шумский проиграл. Его позиция по национальному вопросу была осуждена партией и Коминтерном. Он был откомандирован на работу в Ленинград. Несмотря на развязанную в СССР кампанию против «шумскизма», с бывшим наркомом просвещения солидаризовалось большинство руководителей компартии Западной Украины.

В 1927 году Шумский занял пост ректора Ленинградского института народного хозяйства им. Энгельса. В 1929–1930 годах руководил Ленинградским политехническим институтом им. Калинина. 13 мая 1933 года был арестован по обвинению в принадлежности к «Украинской военной организации» и 5 сентября приговорен Коллегией ОГПУ к 10 годам содержания в Соловецком лагере. В 1935-м заключение в лагере заменили ссылкой в Красноярск. В сентябре 1946-го сотрудниками НКВД под руководством П.А. Судоплатова с участием Г.М. Майрановского был вывезен из Красноярска и 18 сентября в Саратове, по дороге в Киев, убит (вероятно, отравлен).

Из воспоминаний П. А. Судоплатова:

«Как-то летом 1946 года меня вызвали вместе с Абакумовым [министр государственной безопасности. – В. В.] в Центральный комитет партии на Старой площади. Там в кабинете секретаря ЦК Кузнецова, державшегося, несмотря на наше знакомство, на редкость официально, я увидел Хрущева, первого секретаря компартии Украины. Кузнецов информировал меня о том, что Центральный комитет согласился с предложением Кагановича и Хрущева тайно ликвидировать руководителя украинских националистов Шумского».

Каганович и Хрущев

Своей карьерой Хрущев всецело обязан Кагановичу. Именно Каганович его заметил, оценил и в течение ряда лет продвигал на руководящие посты. Многие годы Хрущев воспринимался в партии как человек Кагановича.

Хрущев впервые встретился с Кагановичем в 1917 году в Юзовке. К тому моменту 23-летний Никита был рабочим активистом, одним из зачинщиков беспорядков на Рутченковских рудниках, организатором антивоенных забастовок. «Я не только доверял и уважал, но, как говорится, горой стоял за него», – вспоминает Хрущев тот период.

Став партийным вождем на Украине, Каганович в декабре 1926 года продвинул Хрущева на должность заведующего орготделом Сталинского [Сталино – так с 1924 года стала называться бывшая Юзовка. – В. В.] окружного комитета партии. Затем, в начале 1928-го, Каганович предложил ему пост заместителя заведующего орготделом ЦК Украины. По воспоминаниям Хрущева, это было так.

– Нам нужно орабочить аппарат, – сказал Каганович.

– Считаю, что это правильно, – ответил Хрущев. – Но я хотел бы, чтобы это орабочивание было не за мой счет. Я очень не хотел бы уезжать из Сталина, там я сросся со всей обстановкой, с людьми. Поэтому мне очень трудно будет, я не знаю новой обстановки и не смогу, видимо, ужиться в орготделе Центрального комитета.

«Если верить Хрущеву, он долго отнекивался и колебался и согласился лишь на условии, что его „при первой же возможности переведут в другую область, – пишет биограф Хрущева Уильман Таубман. – Какую? Все равно, – говорил он Кагановичу, – хотя лучше, конечно, чтобы это был индустриальный район, потому что крестьянское хозяйство я знаю плохо и никогда подолгу не жил в земледельческих районах…“»

Письмо Л.М. Кагановича И.В. Сталину с ответами на вопросы Сталина, в том числе о кадрах, о контрольных цифрах, о пленуме Исполкома Коминтерна 17 июня 1927 [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 120. Л. 43–44. Подлинник. Автограф Л.М. Кагановича]