Лазарь Каганович. Узник страха

Зато храм Василия Блаженного оказался Кагановичу не по зубам. Его сносу помешал архитектор, реставратор и историк П.Д. Барановский. «Он добился встречи с Кагановичем и решительно выступил в защиту замечательного храма, – рассказывает Рой Медведев, ссылаясь на публикацию В. Десятникова „Подвижник“ (Огонек. 1987. № 46) – Почувствовав, что Кагановича не убедили его доводы, Барановский отправил резкую телеграмму Сталину. Храм Василия Блаженного удалось отстоять, но Барановскому пришлось, явно не без „помощи“ Кагановича, пробыть несколько лет в ссылке. Его жена рассказывала: „Петр Дмитриевич одно только и успел у меня спросить на свидании перед отправкой: „Снесли?“ Я плачу, а сама головой киваю: „Целый!““»

Проект постановления Политбюро ЦК ВКП(б) «О генеральном плане и реконструкции Москвы на 10 лет (1936–1945 гг.) и на ближайшие три года (1936–1938 гг.)». Предпоследний вариант Июль 1935 [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 83. Л. 61–64. Подлинник. Машинописный текст, автограф Л.М. Кагановича]

Сохранить храм Василия Блаженного позволил Сталин. И тоже отнюдь не из любви к старине. А. Аджубей в своей книге «Те десять лет» рассказывает: «Как-то Хрущев доложил Сталину о протестах против сноса старинных зданий. Сталин задумался, потом ответил: „А вы взрывайте ночью“».

«Как видим, – подводит итог Рой Медведев, – в этих случаях Каганович сам принимал варварское решение и категорически настаивал на его исполнении. В других случаях (и это как правило) его роль и долю ответственности невозможно установить точно. Но даже когда инициатива уничтожения исходила не от него (пример – храм Христа Спасителя), от него зато исходило отнюдь не молчаливое согласие».

В 1932 году при Моссовете было создано Архитектурно-планировочное управление (АПУ). В его кабинетах родился новый список московских памятников архитектуры. Из 216 зданий, поставленных «под охрану» в 1928 году, в нем осталось 104.

В ходе реконструкции были снесены:

церковь Знамения (ХVI век)

Вознесенский монастырь (XIV век)

Чудов монастырь (XIV век)

Малый Николаевский дворец (ХVIII век)

церковь Николая Стрелецкого (XVII век)

церковь Сергия Радонежского (XVII век)

церкви Крестовоздвиженская и Дмитрия Солунского (XVIII век)

Никольский греческий монастырь вместе с собором (XVIII век)

Златоустовский монастырь (XV век)

Сретенский монастырь (XIV век)

Георгиевский монастырь (XV век)

церковь Троицы на Полях (XV век)

Сухарева башня (XVII век)

Китайская стена (XVI век)

Владимирские (Никольские) ворота (XVI век)

Владимирская церковь и часовня Св. Пантелеймона (XIХ век)

церковь Николы Большой Крест (XVII век)

храм Христа Спасителя (XIХ век)

церковь Михаила Архангела (XVII век)

церковь Св. Екатерины (XVII век)

дом, в котором родился Пушкин (XVIII век)

дом, в котором родился Лермонтов (XVIII век)

Перечень разрушенных церквей, монастырей, дворцов, кажется, бесконечен.

Сам Каганович в своей сопричастности к уничтожению архитектурных памятников ни разу не признался. Категорически отрицал всякое участие в этом небогоугодном деле. Вот его диалог с Феликсом Чуевым:

«– Еще много разговоров о храме Христа Спасителя. Чуть ли не вы сами его взрывали!

– Но-о-о! Я могу вам подробно рассказать об этом деле, но только не по телефону, конечно.

– Говорят, вроде Киров первый предложил взорвать?

– Тоже вранье. Я не знаю, может быть, он и предлагал, я не слышал этого. Но вообще я вам расскажу. Это ведь были предложения организации архитекторов. Еще в двадцать втором году они внесли предложение… чтобы, так сказать, взорвать. Эта идея фигурировала среди архитекторов и дошла до ЦК. Я-то лично сомневался в этом деле. Вначале.

– А как насчет храма Христа Спасителя?

– Были предложения снести дом Коминтерна на Манежной площади, возле Кремля, взорвать, – говорит Каганович. – Но слишком близко. Потом Калинин сказал, что есть мнение архитекторов – строить Дворец Советов на месте храма Христа Спасителя. Это было предложение АСА – Союз архитекторов так назывался. Еще в двадцать втором, двадцать третьем, двадцать четвертом годах Щусев и Жолтовский предлагали поставить Дворец Советов на месте храма Христа Спасителя, говорили, что храм не представляет художественной ценности. Даже в старину так считали.

Другая ценность – что народ собирал деньги. Но даже Щусев и тот не возражал, говорил, что храм бездарный. Представляли проект именно на это место. Я же предлагал на Воробьевых горах. Когда проявились мнения, решили, что идея Щусева хороша – недалеко от Кремля, на берегу Москвы-реки, место хорошее. Я лично сомневался. Скажу откровенно: я никогда не руководствовался в своей работе национальными мотивами. Я интернационалист. Я исходил из того, что это решение вызовет прилив антисемитизма. Поэтому я и сомневался, и высказывал сомнения.

Сталин сразу не решился принять это предложение. Он выявлял мнения, колебался. Говорят, Киров это тоже поддержал. Я этого не знаю. Когда составили план, подписали: Сталин, Молотов, Каганович, Калинин, Булганин.

– Что означали эти подписи? Взорвать храм?