Ледяное пламя Якова Свердлова

В Колпашеве Яков Свердлов намеревался создать дублирующий центр подпольной жизни обской ссылки — на тот случай, если Куйбышева в Нарыме возьмет в оборот охранка. Амбиции у ссыльного агента ЦК оказались будь здоров! По его инициативе в Колпашеве начало работу чисто большевистское Центральное бюро по руководству партийной работой в Нарымском крае — в противовес дискредитировавшему себя Томскому комитету РСДРП. Однако склонность к громким названиям и претензии на политическое лидерство не остались без внимания охранки. Пристав Овсянников доложил агентурные сведения губернатору Грану. Петр Карлович, в свою очередь, написал объемное письмо Владимиру Толмачеву, командиру Отдельного корпуса жандармов: «По сообщению директора департамента полиции, в среде гласно-поднадзорных Нарымского края наблюдается будто бы подъем революционного настроения, устраиваются партийные чтения и рефераты, поддерживаются сношения с укрывающимися за границей единомышленниками». Необходимо было принимать срочные меры по нейтрализации распоясавшихся ссыльных большевиков.

За участие в нарымской маевке полицией было арестовано 18 человек с Валерианом Куйбышевым во главе.

Гран дал добро Овсянникову взять и Свердлова. В конце мая за Яковом в Колпашево прибыла группа — полицейский урядник и двое конвойных солдат. 2 июня Свердлов был доставлен в Томск и помещен в пересыльную тюрьму. Началось следствие по делу о первомайской демонстрации в Нарыме.

Глава 26. Вожди — соратники и соперники

Яков оказался в привычной обстановке. Поскольку в пересыльную тюрьму постоянно прибывали этапированные, не хватало камер для раздельного содержания подследственных. Нарымские большевики занимали две большие камеры, практически беспрепятственно обмениваясь информацией и всяческими предметами — от чая и табака до книг и периодики. Яков занял соседние нары со своим закадычным приятелем Валерианом. Их знакомство, начавшееся в нарымской каталажке, словно подпитывалось тюремными стенами. Когда у них появлялась прорва свободного времени, но при этом Куйбышев был лишен возможности поддавать, тогда друзья сутками напролет дискутировали о новейших тенденциях в политике, обсуждали прочитанное, просто болтали и фантазировали. Они себя чувствовали как рыбы в воде, без тени намека на какой-либо дискомфорт.

Зато у следствия все складывалось далеко не так радужно и бравурно, как при открытии дела. Никаких улик найдено не было, свидетельские показания отсутствовали. На одних агентурных данных же строить обвинение было недопустимо — время военно-полевых судов уже миновало. 22 июня 1912 года начальник Томского губернского жандармского управления полковник И. П. Мазурин доносил губернатору Грану, что «среди ссыльных существует „Центральное бюро ссыльных“, деятельность которого направлена к сплочению ссылки для планомерных выступлений против правительства» (101). Несмотря на личный контроль за ходом расследования со стороны Ивана Мазурина, результатов добиться не удалось. Не было со стопроцентной гарантией выявлено руководство пресловутого «Бюро». Иван Петрович предполагал, что все нити были в руках у Свердлова и Куйбышева, но предположения к делу не подошьешь.

Между тем 22 июля в Нарым был доставлен новый ссыльный — известный полиции своей связью с боевыми группами экспроприаторов и многочисленными побегами из тюрем и ссылок Иосиф Джугашвили. Охранка располагала сведениями, что этот брюнет с взрывным характером после Пражской конференции был введен в состав ЦК РСДРП. Амбициозный лидер активно знакомился со ссыльными, нащупывая членов свердловского детища — Центрального бюро по руководству партийной работой в Нарымском крае. Было очевидно, что в ближайшее время в отсутствие Свердлова и Куйбышева именно к Джугашвили перейдет руководящая роль местным подпольем. Собственно, Иван Мазурин и Петр Гран получили наглядное подтверждение, что большевистская организация подобна гидре — взамен срубленной головы непременно вырастает новая. И в случае с новоприбывшим Джугашвили, пожалуй, поядовитее отрубленных.

3 августа жандармское управление закрыло производство дела. Свердлова, Куйбышева и остальных большевиков этапировали в Нарым, чтобы в дальнейшем их снова рассортировать вдоль течения Оби. А двое товарищей первым делом отправились знакомиться со знаменитым организатором кавказских эксов, Кобой, который совсем недавно выбрал себе новый звонко звучащий псевдоним — Сталин. Остановился высокопоставленный ссыльный в доме местного рыбака Алексеева, снимал закуток в большой избе многодетного и шумного семейства. Хозяева Свердлова и Куйбышева приняли радушно — о них по Нарыму шла добрая слава как об отзывчивых, щедрых и влиятельных людях.