Ледяное пламя Якова Свердлова

Беглец получил по протекции Ольминского самую лучшую и надежную квартиру, на какую только мог рассчитывать, — Яков поселился у депутатов А. Е. Бадаева и Ф. Н. Самойлова. Их жилище, в силу статуса владельцев, было неприкосновенным для полиции, и Свердлов мог не беспокоиться более о собственной безопасности, сосредоточившись на руководстве «Правдой». Он был в розыске, а потому никуда не выходил из комнаты и целыми днями возился с газетными рукописями (159).

Впрочем, как оказалось чуть позже, Ольминский просто предвосхитил прямые инструкции Ленина. Это письмо Свердлов получил, когда уже жил у Бадаева и Самойлова. Алексей Егорович привез конверт с Краковского совещания, куда ездил вместе товарищами по фракции — Григорием Петровским и Николаем Шаговым. И это было первое личное послание вождя партии Якову Свердлову: «Надо Вам взяться за дело прежде всего. Засесть в „бест“ (то есть убежище, от персидского термина „права неприкосновенности для некоторых мест“) к № 1. Завести телефон. Взять редакцию в свои руки. Привлечь помощников. Вы один — часть подобных сил, простые исполнители, — при нашей работе отсюда, вполне сможете поставить дело… Еще и еще раз: гвоздь всей ситуации в „Дне“. Здесь можно победить и тогда (только тогда) наладить и местную работу. Иначе все провалится» (119). Как мы помним, «бест» у № 1 — это квартира Бадаева, где Свердлов уже вполне обустроился. Да и все остальное по ленинскому списку он уже начал делать самостоятельно.

Первым делом Яков решил нанести решительный удар по конкурентам — газете «ликвидаторов», начавшей выходить в сентябре 1912 года под названием «Луч». К декабрю тираж этого издания удвоился, а тираж «Правды» с пиковых 60 тысяч экземпляров провалился до уровня 15–17 тысяч. «Луч» активно отбирал аудиторию у «Правды», но никто из «правдистов» не имел понятия — как этому помешать?

Алексей Бадаев сделал успешную карьеру при советской власти, возглавляя Верховный Совет РСФСР. Но в 1943 году лишился всех постов по причине полного морального разложения (160). На пенсию Бадаев ушел с должности руководителя треста «Главпиво»

В ответном письме к главе большевиков Свердлов излагал свои наблюдения и соображения: «Рекламирует себя „Луч“ порой до безобразия. Притом играет все время на словах „единство“, „объединение“ и использует их так, что у широкого круга читателей впечатление, что „Луч“ — за единство, а большевики — за „раскол“. По существу, это положительно не верно, но большевики не могли использовать самое слово, да и до сих пор не могут — нет годных для этого людей — выбить это сомнительное оружие из рук ликвидаторов, а между тем это необходимо» (16).

И Свердлов придумал, как ему бороться с сильным конкурентом. Он организовал длинную серию материалов, разоблачающих «ликвидаторство». Депутаты-большевики с почтением смотрели на этого невысокого, но невероятно умного и энергичного малого. Вскоре тайный редактор «Правды» уже активно влиял и на деятельность думской фракции, да и Центрального комитета тоже: «Многие товарищи, в том числе и члены ЦК, работали в Питере те или иные сроки, но мало от кого мы получили так много, как от Якова Михайловича Свердлова. Он активно участвовал в обсуждении всех вопросов, всегда был готов помочь советом и указанием. Я лично получил от него очень много, больше, чем от кого-либо другого в тот период. Яков Михайлович не только редактировал все материалы „Правды“, но и верстал газету, отлично понимая, что техника подачи статей и заметок играет огромную роль» (161).

О внезапном, но заметном для всех зимой 1913 года росте влияния до сей поры мало кому знакомого Свердлова сохранилось довольно комичное свидетельство. Лазарь Каганович после революции вспоминал, что Петровский до крайности уважал организаторский талант Свердлова, выражая это простонародной экспрессией: «Время бегить, дело стоить, надо к Свердлову иттить!» (162) По словам же самого Петровского, Свердлов и вовсе взял в свои руки всю большевистскую власть в столице — «руководил Петербургским комитетом» (163).

Хотя Ленин и предписывал Свердлову не покидать надежный «бест», тот активно перемещался между депутатскими квартирами. Яков считал, что менее заметным и подозрительным для полиции будет одному человеку ходить по разным адресам, чем водить одни и те же лица на неизменную явку. Более того, он внедрил любопытный принцип обмана наружного наблюдения, основанный на особом отношении охранного отделения к депутатам-эсдекам. Григорий Петровский эту уловку раскрыл в мемуарах: «У меня на квартире Свердлов неоднократно собирал работников „Правды“, проводил совещания Бюро ЦК, вызывал пекистов. Я на этих совещаниях присутствовал редко. Обычно он собирал товарищей тогда, когда меня не было дома. Объяснялось это просто. Хотя я и был депутатом Государственной думы, лицом, так сказать, неприкосновенным, но за мной по пятам ходили шпики, торчавшие возле моей квартиры, когда я бывал дома. Я уходил из дому, увязывались за мною и шпики, а Яков Михайлович этим пользовался и проводил совещания, когда я уводил „своих“ шпиков».