Ледяное пламя Якова Свердлова

Иван предусмотрел и этот момент. Главной задачей было сделать так, чтоб полиция как можно дольше Свердлова не хватилась. А это было непросто, потому что каждое утро полицейские обходили квартиры ссыльных и проверяли, не бежал ли кто из них. Но получилось договориться со старичком ссыльным дядей Петром, чтобы, когда к нему придет полицейский, он пригласил бы его присесть и угостил выпивкой: выпившему полицейскому на квартиру Якова Михайловича идти неудобно. Так дядя Петр задерживал полицейского три дня. Но потом тот сообразил: тут что-то неладно. Явившись на квартиру поднадзорного, полицейский спросил: «Где Свердлов?» А Свердлова поминай как звали (67).

В тот самый момент, когда всполошились парабельские полицейские, когда они только писали срочное донесение о побеге, чтобы доставить с нарочным начальству в Нарым, Свердлов уже въезжал в Колпашево. 160 верст по льду за три перегона при самом коротком световом дне в году — это была поистине курьерская прыть. Борис Краевский выложился на все сто, обеспечивая побег своего вожака и учителя: «В самом срочном порядке мы предупредили наших ямщиков, чтобы они подготовили по всей линии Колпашево — Томск смены лошадей. Для побега мы воспользовались казенными ямщиками, то есть теми, которые возили почту». Погоня уже не грозила Свердлову, но это не означало, что все опасности позади.

Хотя Яков и завершил романтические отношения с Верой, но отправился он прямиком в салон Дилевских. В тот вечер там не было случайных гостей — Борис предупредил хозяек клуба об особенном госте заранее. Они со Свердловым оживленно разговаривали, когда вдруг распахнулась дверь и вбежал дозорный, предупреждая, что идет полиция. Скрыться из квартиры было невозможно, так как ночь была очень светлая, кругом лежали глубокие сугробы снега, а полиция уже подходила к дому. Что тут было делать? (135)

Но недаром же Верочка была актрисой, да не какого-то погорелого театра, а Московского Художественного. Она все взяла в свои руки, показав себя подлинным мастером революционной импровизации. Свердлов лег на кровать под матрац, Дилевская нырнула под одеяло и стала стонать, изображая больную (124). Остальные присутствовавшие подхватили идею. Когда через несколько минут вошли стражники, все вскочили из-за стола и подняли шум: «Что за безобразие — даже ночью не дают покоя! В квартире больной человек, но даже с этим не считаются». В итоге визит ограничился лишь поверхностным осмотром квартиры и погреба, после чего стражники удалились восвояси (135). Как этот поступок назвать? Пример подлинного большевистского товарищества? Подвиг актрисы? Самоотверженный поступок любящей женщины? Как бы там ни было, именно Вера Дилевская спасла и Якова, и сестру с матерью, и других подпольщиков.

С дальнейшей отправкой задерживать не стали. Рано утром Яков простился с колпашевцами и тронулся дальше: «Доставку Якова Михайловича из села Колпашева в Томск взял на себя ямщик Алеша». На пятый день Свердлов прибыл в Томск. Он не стал обращаться в городской комитет — память о шантаже меньшевистских лидеров полуторагодовой давности была еще свежа. Краевский к тому времени наладил в Томске свою агентуру. Свердлова ждали поддельный паспорт и билеты до Санкт-Петербурга.

Настойчивость Свердлова, умение вербовать соратников и косность неповоротливой полицейской машины сделали удачный побег просто вопросом времени. Замечательный знаток истории революционного движения писатель Анатолий Рыбаков вывел чеканную формулу — почему же большевики неизменно одерживали верх в противостоянии с карательной системой: «Царская власть не допускала сменяемости, слабость ее была в тупости и самоуверенности, бюрократизм сводил на нет ее беспощадность, боязнь мирового общественного мнения ослабляла свирепость, фикция законности позволяла действовать ее противникам, революционеры чувствовали себя сильными, а противник, чувствующий себя сильным, опасен для власти» (153).

А после Рождества покинуть Костарево решила и Новгородцева с сыном. В Томске ее встречал вездесущий Краевский — вскоре после побега Свердлова его по болезни отправили в Томск. Туда же приехала и Клавдия Тимофеевна с маленьким Андреем. Она решила ехать в Питер (135). Клавдия ехала в столицу, надеясь на скорую встречу с ненаглядным мужем. Суждено ли им было хотя бы в этот раз урвать немного времени для тихого семейного счастья?

Глава 27. «Правда» всегда одна