Легальная дурь

А тот, мысленно проклиная себя, попытался открыть дверь в противоположном конце коридора, но сделать это было затруднительно, потому что открывались здесь двери наружу, и выломать толстое дерево плечом нечего было и стараться. На приказы Парфенова немедленно отпереть замок изнутри тоже никто не откликался. Зато из комнаты доносились какие-то подозрительные звуки, наводящие на мысль о паническом бегстве.

Капитан понял, что теряет время, и метнулся назад к лестнице. «Как мальчишку сделали! – от этой мысли ощущение было мерзкое, точно песку за шиворот насыпали. – Повелся на смазливое личико! Провалил все!»

Но не все еще было потеряно. Когда Парфенов обежал вокруг дома, из окна второго этажа неуклюже вывалился какой-то человек и, на ходу натягивая на плечи куртку, ударился в бега. К счастью для капитана, беглец находился не в лучшей форме, а вернее, был здорово пьян и бежал не слишком быстро, да к тому же зигзагами. Парфенов догнал его уже через полминуты, и тогда убегающий остановился, развернулся к капитану лицом и, ощерясь, выставил вперед правую руку с зажатым в ней ножом. Набрался этот парень изрядно – его смугловатое лицо было бледно и покрыто обильным потом, глаза разъезжались в разные стороны, а из уголка рта стекала струйка слюны. Чернявые густые волосы липли к мокрому лбу, придавая парню совершенно дикий вид.

– Спокойно, Цыган! – сказал Парфенов, внимательно отслеживая каждое движение чернявого. – Не порть себе молодость!

Судя по реакции, парень воспринял кличку, как должное. «Неужели все-таки тот? – подумал Парфенов. – Ну и рожа! Представляю, что испытала Веденеева при встрече с таким шимпанзе! Странно, что в психушку после этого не попала. Он, похоже, обдолбанный в хлам. Из него сейчас легче душу вытрясти, чем какие-то сведения. Придется в отдел везти. Или…»

Цыгану надоело безмолвное противостояние. Он длинно и бессвязно выругался и попытался пырнуть Парфенова ножом. Движения его были замедленны, точно он двигался под толщей прозрачной воды. Капитан поймал его руку и сильно дернул на себя, подставив нырнувшему вперед Цыгану свой череп, и врезался лбом точно в горбинку носа, так что кровь брызнула в обе стороны. Цыган утробно заревел от боли, закатил глаза и рухнул к ногам Парфенова, теряя нож. Не дожидаясь, пока бандит придет в себя, капитан схватил его за шиворот, поднял на ноги и поволок полусогнувшегося, перемазанного кровью обратно в дом.

Странным образом дом сделался гораздо оживленнее. Почти из каждой приоткрытой двери на Парфенова таращились любопытные глаза. В ход событий, впрочем, никто не вмешивался. Тут все привыкли думать в первую очередь о себе. Капитан втащил побитого Цыгана на второй этаж, довел до конца коридора, и запертая дверь сама распахнулась перед ним. На пороге стояла та самая хрупкая девушка, которая так незатейливо и мило провела Парфенова, заставив его побегать и заняться боевыми единоборствами. Большими глазами она неотрывно смотрела на болтающегося в руках Парфенова дружка, слегка окровавленного и бормочущего что-то неразборчивое.

– Ого! Что это вы себе позволяете, мужчина? – сказала она наконец, вцепляясь в рукав Цыгана и как бы отбирая его у Парфенова. – По какому праву вы его избили? Что он вам сделал? Между прочим, я жаловаться буду!

– Окошко прикрой! – хмуро сказал Парфенов. – Не сезон. Просквозит еще. А твоего придурка я и не начинал пока бить. Вот как начну, тогда и жалуйся.

Обстановка в комнате, к удивлению Парфенова, была вполне приличной. Жила Калина бедно, но чистенько и даже с некоторыми претензиями на красоту. Старый холодильник был облеплен яркими магнитиками с изображениями бабочек, зверюшек и спортивных автомобилей, а над кроватью висели вырезки из женских журналов с ослепительными красавицами и бриллиантовыми ожерельями. Но было здесь и еще кое-что.

Пока Калина укладывала своего побитого друга на кровать и смывала кровь с его смуглого лица, Парфенов обнаружил за холодильником ведро для мусора, в котором среди опорожненных водочных бутылок присутствовали смятые пачки каких-то лекарств. Капитан полюбопытствовал – препараты были сплошь кодеиносодержащие.

– Кашляете? – спросил он, оборачиваясь к девушке.

Она смерила его испытующим взглядом больших глаз и певуче ответила:

– Бывает. Весна выдалась холодная. Все подряд болеют. А вы, часом, не доктор?

– Доктор, – кивнул Парфенов. – Травматолог. Только я диплом в подземном переходе купил. У меня свои методы.

– Я заметила. Только мы доктора не вызывали. Вы ошиблись, наверное.

– Ошибся я, когда ты меня в чужую квартиру направила. Вот тут я ошибся. На твое ангельское личико купился. Только зря старалась. Твой придурок даже убежать не смог. И зачем только ты с таким убогим живешь?

– Я одна живу. А этот зашел посидеть немного. Я вообще-то его и не знаю толком.

– Ага, поэтому ты сейчас ему макияж наводишь!.. Зачем прятала? Почему он убегал?

– Испугались, – равнодушно сказала девушка. – Ты на себя в зеркало смотрел? Я сразу поняла, как тебя увидела, – от такого добра не жди. Вылитый отморозок.