Легенда, утопия, быль в ранней американской истории

Все пассажиры «Мэйфлауэра», как упоминалось, были связаны с купцами. Капитан, несомненно, делал все, чтобы привезти в Англию благоприятный отчет об основанной колонии, а не известие о разбежавшейся мятежной толпе. Далеко не все «чужаки», вложившие в предприятие свои, пусть небольшие средства, как правило, последние, располагали мужеством порвать с предприятием. Колонисты имели очень скромный запас продовольствия и снаряжения, которые до высадки на берег находились в руках капитана. На берегу их не ждал подготовленный кров, обработанные поля, друзья, на помощь которых они могли рассчитывать. Поселение можно было основать только общим трудом. Это предусматривал и договор, которым основывалось предприятие. Всем предстояло пользоваться общими запасами. Один или даже несколько человек, решившие отделиться от остальных — в незнакомой стране, среди девственной суровой природы, в условиях наступившей зимы, вполне вероятного нападения индейцев, усталости от путешествия и недостатка припасов — шли бы на смертельный риск. У многих были жены и дети, составлявшие половину всех колонистов. «Здравый смысл» играл на руку лейденцам. К тому же они предложили заключить Соглашение, которое формально никого не ущемляло. К его подписанию привлекли даже сервентов.

«После этого, — как о само собой разумеющемся писал Брэдфорд, — они избрали, а скорее утвердили мр. Джона Карвера (человека набожного и уважаемого ими) своим губернатором на текущий год» (Б., 107).

Слова «скорее утвердили» подтверждают предположение, что «святые» заранее готовили почву для заключения Соглашения, текст которого, несомненно, составили их руководители, положив в основу письмо Робинсона. Избранием Карвера они закрепили свое преимущественное влияние среди пилигримов и осуществили свой план создания колонии с внутренним самоуправлением.

Соглашение, по-видимому, не имело главной целью изменить к худшему положение сервентов. Более того, против обыкновения тех лет и английской юридической практики сервентов призвали стать участниками утверждения чрезвычайно важного документа.

При всей конкретности и даже «случайности» Соглашения, при том, что пилигримы, подписывая его, стремились лишь удовлетворить свои насущнейшие жизненные нужды, Соглашение было очень емким. Оно включало ближайшие цели, запланированные лейденцами, а также те, что диктовались объективными условиями общественной жизни, продуктом которых были все пилигримы. Часть общих целей могла осознаваться, могла представляться смутно, могла не осознаваться или восприниматься в искаженном виде, обусловленном мировоззрением данных людей.

«Святые» составляли независимую конгрегационалистскую церковь на левом фланге английской Реформации. Но они находились достаточно далеко от той «ереси», о которой говорилось в цитировавшемся отрывке из «Крестьянской войны в Германии» Ф. Энгельса. Руководимые Робинсоном, лейденские сепаратисты по своим воззрениям стояли где-то между левым крылом полулегальных пуритан-нонконформистов и первыми броунистами, от которых они отмежевались, оценивая их учение и поведение как слишком решительные.

В сознании «чужаков» не было и следов «еретических» идей. И они и «святые» считали подневольное положение сервентов вполне нормальным и, кто мог, имели их еще в Голландии и в Англии.

Участие сервентов в подписании Соглашения не рассматривалось ни ими самими, ни их хозяевами как изменение существовавших между ними отношений. В ином случае это, несомненно, нашло бы какое-то отражение в документе, являясь мерой слишком значительной и радикальной, идущей вразрез с английскими законами. Наоборот, в документе словами о «верноподданности» английскому королю подтверждались автоматически: владение сервентами, власть над ними, возможность их почти рабской эксплуатации, обязанность сервентов под страхом жестоких наказаний выполнить условия контрактов. Статут сервентов в колонии в принципе остался неизменным, повторяя английские и виргинские образцы.

Сервентов призвали подписать соглашение не как равноправных колонистов и не для того, чтобы чем-то специально обременить их. Их связывали круговой порукой при учреждаемом самоуправлении, обязывали подчиняться будущим местным законам — на время контракта и по истечении его действия. Ведь, освободившись, сервенты формально приобретали все права подданных английского короля наравне с другими колонистами, а следовательно, в каких-то случаях теоретически могли апеллировать к английским законам, если местные в чем-то с ними расходились, ущемляя чьи-то права. В то же время, что не менее важно, подписывая Соглашение, сервенты как бы утверждали для себя и других слуг право по истечении срока контракта стать полноправными колонистами и пользоваться льготами местного законодательства. Другое дело, что ни английские, ни местные условия не давали освободившимся сервентам возможности воспользоваться своими формальными правами.