Легенда, утопия, быль в ранней американской истории

Ко второй половине 1631 г. жизнь колонии стала налаживаться. В июне пришел «Уайт эйнджел» с запасом продовольствия и скотом. Собрали богатый урожай. В начале ноября на «Лайоне» прибыло около 60 новых колонистов. В их числе жена и остававшиеся до того в Англии дети Уинтропа (дочь Энн, полутора лет, умерла в пути), а также священник Элиот. Все большее число поселенцев справляли новоселье. В апреле 1632 г. купили 2 тыс. бушелей[70] виргинского зерна, привезенного голландским капитаном. Но как раз на то же благополучное время в развитии колонии (вторую половину 1631 г. — начало 1632 г.) пришлись дела Рэтклифа, Линна и Кнауэра. Эти правонарушители не являлись, подобно Гардинеру, «чужаками», они принадлежали к числу тех, кто составлял основную массу колонистов. Вряд ли они оставались совсем одиноки в своих суждениях. Вопрос о компетентности и правомерности вмешательства Уинтропа в дела Уотертаунского прихода волновал многих. То был вопрос принципиальный. Речь шла о покушении на исходную точку конгрегационализма — независимость церкви, тем более от светской власти.

Пробуждению общественной инициативы колонистов способствовало избавление от страха перед голодом и другими напастями жизни в девственной стране. У поселенцев появилась возможность внимательней посмотреть на то, что´ делается вокруг, на устанавливаемые магистратом порядки; выпадало время поразмыслить над стесняющими ограничениями, несправедливостью, совершаемой по отношению к соседу или другу; регулярнее стало взаимное общение, по отдельным вопросам создавалось групповое или коллективное мнение. У магистрата начали возникать трудности при решении дел, которые затрагивали интересы колонистов.

Смелее других в защиту этих интересов выступили вновь уотертаунцы. Насторожившись после наезда в их поселок губернатора, они не позволили магистрату узурпировать право налогового обложения (У., I, 74–75).

В феврале 1632 г. в Бостоне объявили о денежном сборе на строительство военных укреплений в Ньютауне. Жители Уотертауна выдвинули возражения. Насколько можно судить, они не были против участия в пожертвованиях, но опять поставили принципиальный вопрос: правомочен ли магистрат устанавливать налоги? Налоговый вопрос волновал их, наверное, еще в Англии. Позиция парламента и практика акционерных компаний говорили им, что вопрос о налогах должен решаться налогоплательщиками. Собрание фрименов Уотертауна сочло, что, выполнив распоряжение магистрата, колонисты создадут прецедент и «закабалят себя и свое потомство». Важная подробность: собрание поселян созвали пастор и старейшина — оборотная сторона гражданства, неразрывно связанного с принадлежностью к церкви: гражданская оппозиция может при определенных условиях стать одновременно религиозным «расколом», и наоборот.

На демарш уотертаунцев магистрат ответил ловким ходом. Губернатор к ним не поехал. Главных оппозиционеров вызвали в Бостон, что лишало их непосредственной поддержки земляков. На совещании им объяснили: магистрат — не просто собрание уважаемых лиц, выносящих суждения по тому или иному вопросу; магистрат — тот же парламент, чьи постановления обязательны для исполнения, ибо ассистенты — полномочные избранники фрименов; фримены вправе одобрять и критиковать решения и деятельность магистрата, вправе вносить любые предложения, но делать это следует на ежегодных общих собраниях. Оппозиционеры «объяснением полностью удовлетворились». «Их извинения были приняты а их оскорбительное поведение было прощено».

Логично, справедливо, полюбовно. Да, если бы предшествующая деятельность магистрата не убеждала в том, что он стремится играть скорее роль короля, чем парламента. Если же магистрат и был своеобразным парламентом, то и он не обошелся без «короля» — Уинтропа, Поэтому, когда 8 мая 1632 г. состоялось общее собрание (У., I, 79–80), фримены единодушно решили, что «губернатор, его заместитель и ассистенты должны избираться всем собранием, состоящим из губернатора, его заместителя, ассистентов и фрименов, и что губернатор будет всегда избираться из числа ассистентов».^{84} Это означало возвращение фрименам их права на избрание губернатора и его заместителя, которое магистрат отнял у них в 1630 г. Губернатором опять стал Уинтроп. Его заместителем — Дадли, которые не рискнули противостоять воле всего собрания, чем и сохранили свои посты.

Не прошел бесследно и недавний демарш уотертаунцев: обсуждался вопрос о налогообложении. Постановили выделять от каждого поселка по 2 человека (всего 16), которые вместе с магистратом должны были готовить для ежегодных собраний рекомендации по сбору средств на общественные нужды. На 50 человек увеличилось число фрименов. Иначе говоря, «аристократический» магистрат испытал нажим со стороны фрименской «демократии» (большинство колонистов, не будучи членами церквей, не имели гражданских прав).